Чтение онлайн

– Что ты делаешь?!

– Сиди спокойно.

– Да страшно же, скрежет такой!

– Снял камни в двух меcтах, а то там потом тoже кариес пошёл бы.

– Предупредить не мог? До того, как я испугалась…

– Сил нет вообще, вырублюсь сейчас.

– Это у меня нет! Я устала. Принёс бы покрывалко…

– И ты бы не устала, потому что бы лежала… Все правильно…

Странно, – поздно, а небо светлое, ясное, хотя до того дождь накрапывал. Луна? Дорогу хорошо видно, но она все равно привычно уже проскальзывает ладошкой, берёт под руку,так как он, не предлагая явно, - держит руку удобно для этого.

– Ах, да, Неля… Она потом узнала, что ей назначили на второе число снова к маммологу. Это после тебя уже…

– Ей меня мало, еще и к маммологу пошла? Не, как маммолог я ее не смотрел,точно!

– Да ну тебя! Серьезно, около двенадцати.

– Серьезно – телефон есть, позвонит ближе к делу. Сейчас я все равно не запомню.

Не хочет о Неле. Действительно, пытается скрыть неловкость за шутками.

– Антибиотик-то доставать тебе, нужен? Дома нет подходящего, я глянула.

– Конечно. Давно бы меня вылечила…

– Да тебя разве поймёшь, когда ты всерьёз, когда нет…

– О, какой собак красивый! – оба, хором. При виде огромного белого пса на поводке, укрытого попоной.

– Не разглядел, какая порода?

– Нет.

– «Скачай приложение бесплатно», - снова одновременно. Вывеcку прочли, бросилась в глаза отчего-то.

– У какой помойки тебя высаживать?

– У дальней.

– В тот раз ты просила к подъезду.

– В тот раз шёл дождь…

СУБАРУ-2. 14. ТРИУМФ СУБРУ

22–30

– Уже уходите?
– обхватил её, достающую со шкафа вещи, начал гладить бездумно, машинально.

– Так спешить же надо?

– Ну да. Тридцать минут. Придётся такси вызывать. – Но рук не разжал.

– Ты серьёзо?

– Да. Я должен встретить этот автобус, он несется 90 километров в час.

– Не буду я такси вызывать! – еще чего?! Ради получаса с ним здесь – она поедет на такси? Что он о себе возомнил? Если хочет её – пусть плюет на свои важные дела, нарушает все обещания. Не её проблемы. А если икак, – то субару ей милей.

– Ну тогда в самом деле поехали. Успеть бы туда и обратно.

н нервничал, ведя машину; возле её дома телефон снова заорал.

– Совсем опоздал я…

– Сейчас буду, скоро! – в трубку.

а вышла, разочарованная. Не мог сказать заранее, что у его так мало времени будет? Даже не взяла под руку, - не хотелось. Надулась. Он должен был послать всех ради неё! Даже если это родной брат,или привезли заказанные материалы для работы. Умышленно не спрашивала. Хотя, с другой стороны… зато они обнимались просто так, без продолжения, не рассчитывая на это. Значит, и просто обнять её ему все равно хoтелось?

…

10–00

– Вторую ночь бабка бузит, по три часа сплю. Честно, думал уже тебе звонить, что не смогу приехать, вообще как пьяный. Телефoн забыл. А и хорошо. Пусть они там звонят все… а бабка наслаждается.

– И я звонила… Я же полдесятого пришла.

– А я же думал, ты опоздаешь, как обычно, на полчаса.

– Нет, если я со школы иду, - оттуда в девять, - то не опоздаю. К тому же там меньше останoвок выходит.

– А я не знал… Эх, в какую бы школу бабку отвести хоть ненадолго!

Взял за руку, привалил ее голову к себе на грудь.

– Да что же у тебя лапки холодные такие…

– Холодно. С окнa дует. Зато ты сегодня тёплый.

Она слышит сердце. Опять экстрасистола. Может, это и ничего, не частые же. Но оно так колотится ей в ухо, разве уснешь здесь. Долго-долго сидят, прижал её к себе так, словно и впрямь она самая близкая, нужная, единственная. Сейчас – верит. Хотя бы тому, что единственная. Руку держит крепко. Вроде бы расслаблен, но она в нежных тисках. Заснуть бы так. хочется ведь ему с ней спать. С ней. Прижав. Она не может расслабиться, зная, что – утро, что – время ограничено всё равно… Слушая его сердце, вместо подушки под головой, - заснешь ли? Зевает только. Впервые, кажетcя, – много раз зевает, - при нём.

Куда же он встал, пока она в туалете? Громыхает чем-то. Разрушила идиллию? Нет. Он застилает диван чем-то белым.

– Придумал! – радостно. – Теплее будет.

– От этой тряпочки? – с сомнением.

– Конечно. Смотри как тепло.

Садится, часть белой прoстыни покрывает его голову.

– Иди ко мне!

Хватает её в охапку, как ребёнка, куклу, как букет цветочный. Её двухслойная юбка из марлевки в стиле версальских розочек даёт ощущение букетности самой себя. Ноги в сапожках болтаются поверх дивана. Она хочет обнять его, добраться до шеи и головы, но ткань, укутывающая их обоих, мешает.

– Зачем тебе эта шапочка из простыни, греет что ли?

– Да!

Его руки на ней везде и сразу, гладят ее всю; она маленькая и лёгкая, как хорошо всей целиком поместиться на его коленях! Провалиться в него, вжаться, срастись… Он стонет. Почему? Еще же ничего… А он уже стонет, целует сквозь одежду, срывает её; она довершает стягивание синей кофточки с аппликацией лисы, он поднимает верхнюю и нижнюю (нижнюю! – где такое видано в наше время? Спасибо каталогу, – она чувствует себя маркизой в кринолине и пышной нижней юбке) юбки, снимает их через голову.

И сходит с ума окончательно. Просто гладит её, держа в руках, как сокровище, целует плечи, грудь с немыслимыми стонами (словно его лет двадцать держали без женщин, со связанными руками, – до того отчаянны стоны, всхлипы, - (да что с ним?!), – с силой впивается губами в плечо, - приглушить громкость, - отрывается, опомнившись,иначе точно получился бы синяк; гладит и теребит её волосы с такой страстью, словно обезумел. Она ошарашена его реакцией настолько, что ничего не делает сама; всё, как в тумане, – кроме его почти звериного отчаянного рыка.

Она голая? Да, но в одном сапоге ещё. А он? Она не успевает понять даже это, она потрясена силой егo эмоций, у неё шок – похоже, что сегодня он способен разрыдаться. Знать бы, отчего? – срыв после бабки, перехлест всех эмоций вместе? Потому что утро,и нет телефона, никто не потревожит,и он действительно может расслабиться, быть лишь с ней душой и мыслями? Оттогo, что в прошлый раз видел и обнимал её, но пришлось оборвать всё,и быстро уезжать?

Ей хотелось бы унести в памяти все движения, звуки, но сейчас тот самый редкий случай, когда она не наблюдает половиной сознания, сама не верит в происходящее, иначе, наверное, закричала бы: «Что с тобой? Плохо? Хорошо? Любишь, что ли? сли да,так какого лешего мучаешь обоих столько времени?» Потому что так изнемогать от желания растворить её в себе, сделать ещё ближе, хоть и некуда, срастись как сиамским близнецам, - возможно тoлько, если ты до смерти влюблен. Она-то знает. Но зачастую тоже сдерживается,изображает холодность и насмешку. й кажется, что это сон. Ну, как-то так oна себя успокаивает, – что ей кажется… Иначе не вынесет.