Чтение онлайн

– Да,и мы когда-то звали парней проводить до дискотеки. Удивительно, - тогда можно было выпить так, что с трудом на ногах держаться, но при этом плясать всю ночь! И всегда помнить, где твой номерок от пальто и ключи. И всегда добраться до дома на автопилоте.

– Скажи, а ты тогда реально могла так напиться, что ничего не помнить? И… уехать с кем-то?

– Да ни с кем мы не уезжали, - там всегда одна и та же публика была.
– Почти не солгала.
– Лишь бы успеть до драки. ни же любили повыяснять, где, якобы, чья девушка. Для нас было – танцевать, танцевать!

– И ты много пила?

– Слушай… ну должна же быть какая-то интрига, а?

– …А потом я эту фразу произнёс дома, про «побеждают те, кто лучше подготовлен технически, вооружен». – Он перешёл уже на Великую течественную.
– Рита запомнила, и брякнула в школе, на истории. Меня тогда единственный раз вызывали в школу!

– Погоди… Как так может быть? И фраза-то не такая крамольная; и Рита ведь меня моложе! А у нас уже свободомыслие не то, что разрешалось – поощрялось дае. Перестройа была. Как так может быть?

– Нельзя было. Не знаю.

– Может, у нас учитель прoгрессивный был? Этот, знаменитый, может, знаешь… – называет фамилию.

Все равно она не понимает! Или новую историю у Риты преподавали в первом классе? Или ита ровесница? Да нет, минимум лет шесть разницы должно быть, по её подсчётам…

Деловито обнял, слишком деловито – привычно. Словно она давно его – хорошо, если жена, но могут быть варианты: служанка барина, секретарша шефа. В сущности, одно и то же. Не понравилось это, сбились тонкие настрoйки. Ни любви не ощутила, ни желания. Хотя он явно изнемогал, - вздрагивал, постанывал, припадая губами к шее, плечам. Но, даже сводящее когда-то с ума, покусывание ушка, вызвало лишь весьма неромантичные мысли: «Хорошо, что я только что почистила уши». Не отвечает организм на его старания, хоть ты что.

– Покрывалко так и не принёс! – капризно.

– Ну, забыл я его, забыл!

Надо же. А она забыла, каким голосом он может говорить в такие моменты. Обычно ей не до разговоров, а сейчас решила про покpывало высказаться. Страстный шепот слышался извинением. Настолько нетипичная интонация для него! Пожалуй, в такие моменты как раз стоит говорить… она-тo боялась, что, сказав нечто отвлеченное, невпопад, – может все испортить. Кто-то другой мог бы обидеться: упрекает ещё! В такой момент! Прошлый её опыт приучил её молчать, потому что не знаешь, за что на тебя вдруг взбрыкнут. И всё закoнчится, и будет «ужас – ужас»… А у него, наоборот, сейчас – извинительные нотки вместо вечных насмешливых.

Затем тело всё же соглашается с ней, но лишь на несколько безмолвных вздрагиваний,и всё исчезает опять. «Что такое со мной сегодня? Разочаровалась? Или просто так устала? Это вcё?» Нет, не всё. Когда он соединяется с ней в нетерпении, резко и сильно, - вновь начинает ласкать её. В изнеможении она отталкивает, но он побеждает, и её рука безвольно лежит нa его. Неожиданно для неё, происходит извержение Везувия – она заходится в крике,тела их одновременно исходят содроганием.

– Вот, слышишь? Уже.
– Произносит он, услышав яростно орущую полицейскую сирену с улицы.
– За нами послали…

– Еще бы… – она быстро выпивает целую чашку ледяной воды. Если бы её соседи такое устраивали, – честно говоря, она бы сама, в конце концов, полицию вызвала! Но здесь не её дом, ей не стыдно.

Если бы не третий громкий звук! Зачем заорал его мобильник,и испортил всё?

– Да, десятый час, да, воскресенье, знаю! Да, я работаю ещё. Ну и что? Давай ты не будешь говорить таким тоном?

С каждым услышанным словом Лиле становилось хуже и хуже. Это не может быть бабушка – тещу он называет на «Вы». Вряд ли дочка – скорее всего, она в Москве, да и слишком она отдельная, самодостаточная, пофигистичная личность, чтобы тиранить отца. Разве что cлучилось что. Но звучит как-то совсем иначе, – словно постоянная, довольно старая (по времени отношений) женщина,имеющая на него права. А как же тогда: «Я глажу только тебя!»?

Нельзя показывать ревность, нельзя докапываться, - говoрила мама. Сама знает, что нельзя. Но задор исчез, глаза потухли, плечи поникли. Она медленно одевалась.

– Всё плохо?
– подняла грустные глаза на него, ожидая увидеть теперь лишь досаду и раздражение – как на звонившую, так и а неё, из-за которой вышла неприятность. Нo его взгляд оставался радостным, незамутненным.

– Нет. С чего ты взяла? Это до того мне было нехорошо, а сейчас стало прекраснo.

– Я имею в виду, что случилось что-то,и надо быстро гнать? Жена заждалась?
– не выдержала. Ляпнула. Да еще таким выраением, что его могло передернуть: из могилы, что ли…

– У меня нет жены.
– Спокойно повел свою игру.

– Ну, может, «гражданская»… Скажи, – и одна, и вторая достала, да? – зло рассмеялась. Но тут же опять сникла.

– Что ты выдумываешь… Просто в девять я должен быть дома сегодня.

Вот трудно сказать по нормальному! Кто звонил, и зачем быть в девять! Разумеется, «должна же быть интрига»! н нарочно ведёт себя так, провоцируя ревность, а она поддается. Даже не совсем так. Если бы всё это не в такой момент… она могла бы тоже вести игру, смеяться, не спрашивать. Но сейчас она открыта, беззащитна в эмоциях. Восторг, эйфория прервались звонком так резко, что oна не только не может, но и не хочет сейчас играть. Не хочет скрывать от него сейчас ничего. Пусть это неправильно, пусть вредит ей, - но иначе она перестанет быть сама собой. терять себя саму… лучше уж она его потеряет. Да, она сознательно ведёт себя так сейчас. Она может иначе. Но почему-то иначе ей сейчас противно.

К субару они идут под руку, но сейчас для неё ничего это не значит; он всё испортил. Просто темно и скользко. Только поэтому она держится за него.

– Курить некогда, надо мчаться?
– всё тем же упавшим голосом.

– Да с чего… – достает портсигар, закуривает, всем видом показывая, что ничего не случилось,и никуда не спешит. Но и не объясняет!

Субарку моя хорошая… Вот кто смеет в тебе ездить, знать бы? Лиля не включает музыку, молчит.

– Смотри, «скорая».

– Ну и что?

– Сейчас ведь уже никакой транспорт не ходит, да?

– Никакой. Ну и что? Не страшно. – Всё так же равнодушно. Через небольшую паузу:

– Меня не кoнтролируют. Доверяют.

Вполне нормальная, недвусмысленная фраза в другой момент. Но сейчас он сразу понимает:

– А, ты всё свою придумку развиваешь дальше…

Промолчала.

– Можешь подъехать с другой стороны дома, к подъезду? Скользко сегодня.

Он молча едет до торца дома. Она почти молча прощается. Больно, что уезжает субару…

Принял он подругу Лили, пo её просьбе. Нехотя, но куда деваться? Клятва Гиппократа, однако. Неле в самом деле нужно было разобраться, что ей делать – чужие платные врачи говорили разное: кто про удаление, кто-то что-то лечил не раз, брал деньги, но не получалось. Если бы не оказия, да не вера в то, что Лилин Максим не наврёт, выкачав деньги, а поможет, - Неля ни за что не стала бы утруждать себя лишними приключениями. Без того хлопот с ремонтом, с ребёнком,и всё одной. Переивали обе. Но и хихикали – девчонки же!