Чтение онлайн

Императрицу оповестили об обострении болезни сына еще из Могилева. Естественно, она тут же призвала к себе Григория Распутина. На ночь старец уединился в пустой спальне Алексея.

Царь впал в отчаяние, ожидал скорбной развязки. Но к утру Алексею вдруг стало намного легче, кровотечение уменьшилось.

Поезд в 7 часов утра прибыл в Царское Село. На перроне его встречали императрица, полная тревоги, великие княжны и Распутин.

С повышенными предосторожностями больного наследника перенесли во дворец. Там его осмотрели доктора, после них – Распутин. Он увидел рубец на месте разрыва сосуда, не сказал ни слова, покинул дворец и уехал в Петроград.

Николай Александрович и Александра Федоровна отпустили прислугу и остались с Алексеем. Когда тот спокойно уснул, они перешли в кабинет государя.

– Ты не представляешь, Ники, что я пережила, узнав о новом приступе.

– Представляю, Аликс. Мое состояние было ничем не лучше твоего. До сих пор перед глазами стоит наш сын, весь в кровавых повязках. Он с болью и страхом смотрит на меня, на его щеках слезы. Когда профессор Федоров не смог остановить кровотечение, я подумал, что это конец. Сердце разрывалось на части, но что я мог сделать?

– Хорошо, что ты вовремя сообщил об обострении болезни. Наш друг приехал тут же, как только я сообщила ему об этом. Он всю ночь молился в спальне Алексея.

– А утром сыну стало лучше, кровотечение остановилось, – проговорил Николай.

– Григорий в очередной раз спас нашего сына.

– Вновь Распутин!

– Ты говоришь так, словно не веришь мне. Может быть, ты видел, как профессор, сопровождавший Алексея, сумел остановить кровотечение?

– Нет, Федоров был бессилен, и Алексей умирал.

– Так почему ты упоминаешь имя старца так, будто он твой враг?

– Ты ошибаешься, Аликс. Я никогда не считал Распутина врагом. Согласен, что только благодаря его чудесным способностям болезнь уже в который раз удается усмирить.

– Но ты даже не поблагодарил его.

– Он быстро уехал и, как мне показалось, не особо хотел говорить со мной.

– Григорий чувствует, что тебя настроили против него. Он убедился в том, что Алексею ничто не грозит, и уехал.

Император прошелся по кабинету, повернулся к жене:

– Аликс, позвони ему, передай… ты знаешь, что надо сказать.

– Почему бы тебе не сделать это самому?

– Будет лучше, если отблагодаришь старца ты, а заодно передашь искреннюю признательность и от меня.

– Почему ты считаешь, что так будет лучше?

Государь смущенно улыбнулся и ответил:

– Мне, Аликс, неудобно.

Александра Федоровна понимала мужа с полуслова.

– Хорошо, Ники, я сама позвоню Григорию. А тебе надо отдохнуть после страшной бессонной ночи.

– Всего несколько часов.

– У тебя дела и здесь?

– Конечно, я же в первую очередь император, глава государства. Дела у меня всегда найдутся.

– Хорошо, хоть несколько часов. Ванна и завтрак готовы.

– Да, Аликс.

Царица вышла, а император вызвал к себе полковника Григорьева и спросил:

– Князь Покровский в Петрограде?

– Так точно. Я передал ему ваш запрет покидать столицу, и он остался в Петрограде, хотя и недоволен подобным положением дел.

– Иного от него ожидать невозможно. Свяжитесь с князем, передайте, что завтра в одиннадцать я жду его. Подготовьте приказ об отзыве офицеров группы Покровского с фронта. Им следует в течение недели прибыть в Могилев. Свободны, полковник. Оповестите всех: до пятнадцати часов меня не беспокоить.

– Слушаюсь!

На следующий день Покровский ровно в 11 часов вошел в рабочий кабинет императора:

– Разрешите, ваше величество?

– Проходите, князь.

– Ваше величество, генерал-майор Покровский по вашему распоряжению прибыл.

Николай улыбнулся:

– Ну, не надо так официально, Алексей Евгеньевич. Давайте сразу договоримся не обсуждать вопрос о том, почему вы довольно длительное время находились в состоянии безделья. Я понимаю, все это очень интересует, но… не будем.

– Да, государь.

Император прошелся по кабинету, взял коробку с папиросами, но не закурил, положил обратно и проговорил:

– Приняв на себя командование войсками, я тем самым поставил на кон, если говорить языком игрока, ни много ни мало, а корону Российской империи, лишил противника надежды на примирение. Теперь в Берлине и Вене знают наверняка, что Россия будет поддерживать союзников до конца и всякие попытки навязать сепаратные переговоры бессмысленны. Мне известно, что Вильгельм, весьма недовольный этим, поставил перед своим Генеральным штабом задачу всеми возможными способами подорвать мой престиж и попытаться добиться моего свержения с трона. К сожалению, Германия имеет в России разветвленную разведывательную и агентурную сеть. Она и должна распространять слухи о переговорах о сепаратном мире, якобы имевших место. Вильгельм, вопреки логике, наверняка попробует предать гласности информацию о ваших встречах с бароном Вейсе. Вас не пытались расспрашивать о тайных поездках к острову Херсен?

– А кто мог это делать?

– Да те же самые представители прессы.

– Нет, ваше величество. Никто ни из прессы, ни из общества, в котором я, кстати, бываю очень редко, ни о чем подобном меня не расспрашивал.

– Это хорошо. Но, ввиду новых обстоятельств, интерес к вам может проявиться в любое время. Впрочем, этого времени у лиц, желающих заполучить секретную информацию, не так уж и много.

– Извините, государь, что вы имеете в виду?

– Я принял решение возобновить работу вашей группы и отдал распоряжение об отзыве ваших офицеров с фронтов. Кстати, вам известна их судьба?

– Только двоих. Подпоручик Кириллин оставался в Петрограде. Поручик граф Дольский недавно вернулся из Осовца.

– Он участвовал в героической обороне крепости?

– На третьем, финальном ее этапе. Военно-медицинская комиссия списала поручика с действительной службы, так как он получил сильное отравление газами.

– Газовые атаки!.. Вильгельм перешел все границы дозволенного. Это на него очень похоже. Он планировал развязать себе руки на востоке, чтобы сосредоточиться на западе, а после оккупации Франции бросить все силы на Россию. Ему и перемирие, о котором вел речь Вейсе, было нужно исключительно для этих целей. Поэтому я и счел невозможным продолжение диалога с ним.

– Однако Вильгельм вполне может поднять революционные массы в России. Тут достоверная информация не нужна, достаточно слухов.

– Со слухами разберемся, лишь бы не раскрылась ваша встреча с Вейсе. Но это не то, о чем я хотел с вами поговорить. Вскоре я намерен вернуться в ставку, к сожалению, без цесаревича, которому необходим уход. Вам следует поехать со мной. В Могилеве к этому времени, я надеюсь, соберется вся ваша группа, за исключением графа Дольского, получившего отравление.

– Прошу прощения, государь, я хотел просить вас оставить графа на службе.