Чтение онлайн

В 16.00 указом Ельцина в Москве вводится чрезвычайное положение, без промедления вызываются придворные воинские подразделения. Странным выглядит тот факт, что к этому времени у Останкино не произошло никаких вооруженных столкновений. Но президентская команда знала, что будет то, что и случилось… Провокация сработает.

По сценарию еще 3 октября была усилена охрана важнейших объектов, в том числе и телецентра. Но вооруженная охрана у телецентра почему-то располагалась поодаль от здания. Сам телецентр охранялся милицией. Это сделано было для того, чтобы заманить ополченцев. К подобному выводу пришли многие журналисты самых разных изданий («Независимая газета» от 8 октября, телепередача «Тема» от 6 октября). Усиленный наряд ОМОН, находящийся рядом с Останкино, свободно пропустил Макашова с ополченцами. ОМОН мог остановить ополченцев, на его стороне был перевес и в вооружении, и в живой силе. Но этого опять же преднамеренно никто не сделал.

Пока ехали к Останкино, люди скандировали: «Руцкой – пре-зи-дент!.. Фашизм не пройдет!» Москвичи на тротуарах не выражали недоумения, не протестовали. Наоборот, чувствовалась поддержка.

За Анпиловым к телецентру пришли толпы свободных граждан, рабочих, интеллигенции, молодежи.

Макашов требовал у здания эфира, возможности выступить законной власти… Парламентеры вступили в переговоры.

Анпиловцы начали митинг на ступеньках телецентра.

Ополченцы были предупреждены о возможном вооруженном столкновении. Анпилов в мегафон об этом сказал… Все жаждали добиться эфира путем переговоров. Но у ополченцев было и небольшое количество оружия, щиты, отобранные у омоновцев дубинки. Однако никто не угрожал охране телецентра оружием. Пока шли переговоры – в толпе звучали стихи, пели песни. И вдруг одиночный выстрел со стороны здания «Останкино», в ответ тут же раздался выстрел из гранатомета. Кто-то сказал, что ранен в ногу был гранатометчик, вот он в ответ и ударил.

Спецподразделение, засевшее в телецентре, открыло шквальный огонь. Начали стрельбу и снайперы с крыш.

Застигнутые врасплох ополченцы сделали попытку атаковать.

Штурм был потоплен в крови.

«Штурмом» назвали обычную позиционную перестрелку. С нашей стороны в руках ополченцев дубинки да десяток короткоствольных «АКСУ», с противоположной стороны – БТРы, «Витязь» с длинноствольными «Калашниковыми», еще и снайперы на крышах.

Крупнокалиберные пулеметы сразу уложили всех на землю… И не было никакого ожесточенного боя. Хотя «Витязь» удивлялся, почему задерживалось подкрепление… Задержка произошла сознательная. Если бы бой длился две минуты, то никто бы не поверил в бандитизм и опасность. Нужно было растянуть «штурм», потому стреляли только спецназовцы, стреляли куда попало и сколько надо было по сценарию.

Прекращены передачи по 1 и 4 каналам телевидения.

Глеб Якунин и Егор Гайдар призвали сторонников Ельцина собраться у здания Моссовета и на Красной площади. К ним подъехали вооруженные коммерсанты…

Свидетели рассказывают, что отряды тотчас были направлены к важным объектам.

К ТРЦ «Останкино» прибыли еще десятки БТРов. Другая бронетехника движется к центру города.

Ополченцы не знают, на чьей стороне БТРы. Их встречают словами: «Вы за кого?» Женщины помахали двум БТРам, солдаты ответили приветствием. А потом из этих БТРов раздалась стрельба по безоружной толпе. И все поняли, за кого БТРы.

Машина «ЗИЛ-131» сломала наездом входные двери. Макашов предложил спецназовцам, защищавшим путчистов и беззаконие, сдаться без боя.

Как только разгорелся бой – короткий и опасный, у Дома Советов разгорелись споры… Кто-то говорил, что Анпилов подставил безоружных людей под пулеметы. Кто-то говорил обратное, вплоть до того, что «Останкино» захвачено Макашовым.

Хасбулатов поведал депутатам о взятии «Останкино». Но чем больше не получали депутаты информации, тем меньше верили в это.

Руцкой негодовал: «Не может быть, там же Макашов – он не допустит провокации как военный человек с хорошим теоретическим и практическим опытом».

Утром Руцкой сказал друзьям-афганцам: «Кажется, это конец. Прежде всего – России…»

Свидетельствует Владимир Савельев:

«Мы увидели, что у Останкино большая толпа народа. Мы как раз догнали демонстрантов, там было много молодежи, были и пожилые люди. Возникло такое ощущение, что они пришли просто посмотреть, как Останкино перейдет в руки оппозиции. Как мы слышали, там велись переговоры, но к тому времени, когда мы приехали, уже начало темнеть, а с переговорами, видимо, что-то не получалось.

…Началась сильная перестрелка. Народ стал разбегаться и прятаться. Вооруженных было очень мало. Такое было ощущение, что стреляло десять, может быть, пятнадцать автоматов от силы.

Появились раненые, мы стали отвозить их в институт Склифосовского. Первый человек, которого мы привезли, оказался убитым… Остальные, которых мы привозили, не были боевиками оппозиции. Это были студенты, ребята, не имеющие оружия и не собирающиеся его применять. В основном это были те, кто был недалеко от Останкино, раненные в результате стрельбы из телецентра».

Свидетельствует Себастьян Джоуб:

«Я выбрал позицию у самой двери, на сдвоенном ящике для цветов. «Вы слышите меня? Вы имеете три минуты, чтобы уйти, или мы войдем… Я даю вам слово, что вам не будет причинено вреда», – повторил Макашов.

– Чего вы хотите? – спросил я одного из сопровождавших его вооруженных людей, стоявшего подо мной.

– Мы намерены потребовать эфирное время, чтобы обратиться к народу, – сказал он.

Человек опустился на колени перед грузовиком и направил ручной гранатомет в разбитое отверстие входа. Толпа начала скандировать: «Враги должны уйти!».

Одиночный выстрел совсем рядом. Никто не двигается. Толстый человек, вооруженный, но не в форме, медленно падает напротив перегородки, отделяющей меня от входа. Других выстрелов не последовало. Санитар в белом халате бросается на помощь. Кровь течет из правой ноги мужчины. Некоторые из нас обсуждают случившееся. Выстрел из здания? Очень сложно под таким углом.

Все вопросы прерваны адским грохотом. Взрыв. Он подбросил меня в воздух. Я не знаю, сколько людей было убито. Я обнаруживаю себя лежащим на тротуаре под уличной лампой. И затем начинается стрельба.

Со второго или третьего этажа, не далее чем в десяти метрах, десятки автоматов поливают толпу. Я ползу.

Здесь, внизу, около двадцати человек. Двое из них, похоже, мертвы, некоторые ранены, другие помогают им. После меня не пришел никто. «Они стреляют в народ!» – говорит мне какой-то человек. Он не в состоянии поверить в это.»

Свидетельствует геолог Константин Скрипко:

«В Останкино у нас погиб знакомый, Пономарев Г. П.; он приехал из Таллина.