Чтение онлайн

Анатолий Леонтьев: «Я давно понял, что мы предали и страну, и народ своими постоянными соглашательствами с Ельциным. И мы сегодня не можем совершить еще одну ошибку – пойти еще раз на соглашательство с Ельциным. Это будет уже не ошибка, а измену народу».

Александр Сурков: «Мы обязаны расчистить авгиевы конюшни, которые наворочены не без нашего участия или попустительства».

Андрей Парамонов: «Я был доверенным лицом Ельцина на выборах. Но здесь остался потому, что уверен: он нарушил Конституцию».

Михаил Астафьев: «Да, мы терпели засилье воров. Это наша вина. Как только перестанем это терпеть, увидим, как начнет резко меняться нравственная атмосфера общества».

Я зашел проверить, почему не работает наша радиостанция. Об этом просили люди с баррикад. У нас была радиостанция хорошей мощности.

В комнате у радиорубки сидел писатель Сергей Лыкошин и незнакомые люди. Лыкошина я знал давно, его дача находится в моем Борисоглебском районе. Мне доводилось бывать у него в гостях, пить чай, беседовать о литературе, политике, жизни. Это был честный, мудрый и всегда спокойный, интеллигентный человек. Он признался: нашу радиостанцию глушат.

…Уже после штурма я узнал от Лыкошина, когда танки выстрелили в Дом Советов, он на минуту вышел из комнаты – и именно в это время радиорубку разнесло снарядом.

При подготовке омоновцев к выходу на осаду Дома Советов применялись психотропные препараты. Об этом нам сказали работники МВД.

Виктор Баранников предупредил защитников парламента и нас, что, по имеющейся у него информации, к Белому дому специально направляют людей с наркотиками, чтобы скомпрометировать народных депутатов.

На что только не идут путчисты! Троих таких разносчиков наркотиков мы задержали в здании Белого дома.

В Конституционном суде отключена спецсвязь. Она отключена даже у председателя КС Валерия Зорькина.

Ночью передвижение по Белому дому запрещено. На переходах выставлены вооруженные посты. Теперь шпионы не проникнут. А то тут я вместе с друзьями напоролся на одного проходимца, который обрезал какие-то кабельные провода… Его арестовала охрана Ачалова.

Кругом стали проводиться рейды.

Честные офицеры из Министерства безопасности сообщили: «Штурм назначен на 28-е, то есть на сегодня… Будет проникновение через 26-й гараж».

До штурма пара часов. Бежим к дверям гаража. Прибегаем – они почему-то открыты. Перекрываем тут же выход.

Ночью подъехали грузовики… Прошла разведка, удостоверились – вход забаррикадирован – уехали тут же восвояси.

Через некоторое время появились у Белого дома машины с прожекторами. Прожектора врубали ночью, когда все засыпали. Они были такой мощности, что казалось – от света и тепла ламп отклеиваются календари от стен. Спать, конечно, было невозможно.

То песни на ломаном русском языке, то прожектора… Люди не спят по несколько суток. Фашизм.

Министр внутренних дел Ерин стал запугивать нашу охрану… Один охранник у нас убежал – оставил свой пост. Мы не в обиде, говорим всем – остаются только добровольцы.

Иностранным журналистам передали по радиотелефонам требования их посольств: «Немедленно покинуть «Белый дом» в связи с угрозой возможного штурма Верховного Совета.

Наши журналисты опомнились: просят оружие – мол, и нам надо чем-то защищаться.

А ко мне подошел иностранный журналист, с которым мы сидели во 2-м отделении милиции после второго моего ареста, и сказал, что он готов меня вывести и спасти. Я отказался. Не ушел и иностранный журналист.

Ложные тревоги. Член Президиума ВС В. А. Агафонов попросил депутатов собраться срочно в 617 комнате. Поступила, якобы, информация: штурм начнется в 03 часа 15 мин. Роздали противогазы. Дали сообщения во все посольства.

Пока заседали при свечах в Большом зале, в проходе я услышал голос журналиста, выспрашивающего Баранникова, что есть, мол, слух о засылке в Дом Советов Баранникова в качестве «троянского коня». Баранников отвечал: не верьте инсинуациям радио, он в Белом доме для того, чтобы избежать кровопролития…

Омоновцы бьют людей по лицу дубинками. Бьют специально, чтобы спровоцировать на ответные меры.

Правительство Москвы, то есть Лужков, выдвинуло нам ультиматум: сдавайтесь, а то через 24 часа возможен штурм.

Колонны милицейских машин заново двигаются вокруг Белого дома.

Вячеслав Костиков от имени Президента заявил, что никакого штурма Белого дома не будет.

Значит, будет.

Генерал Кобец заявил прессе, что боевики Белого дома через дыры в заборе завода им. Ильюшина вывозили боеприпасы. Ген. конструктор завода Г. Новожилов провел расследование на заводе: никаких дыр в заборе нет, боеприпасы никто не выносил. Заводчане требуют опровержения. «Комсомолка» тут же извинилась за дезинформацию Кобеца.

Из Главного управления охраны поступили угрозы – против защитников применят секретные газовые гранаты. В свое время они были применены в 1986 году французской полицией против истеричной женской демонстрации. После газа женщины тихо разошлись, унося в своих панталонах содержимое своих же желудков. Таков газ. Но против нас вряд ли пустят газ – Ельцину нужен другой эффект, чтобы вся страна содрогнулась!

Депутат Ребриков оповестил ополченцев на площади:

– Товарищи! Только что к нам в Верховный Совет поступило сообщение о том, что в здании мэрии третий день находится кремлевская группа «К» Пастухова в количестве 600 человек. Они периодически меняются. Этих людей морально накачивают на то, чтобы они совершили нападение на Верховный Совет. По их плану, поводом для их акции послужит провокация нападения на гостиницу «Мир». Потом они предполагают перейти сюда. Часть этих людей, переодетых в гражданское, находится среди вас. Как они переодевались в машинах, видели наши люди. Поэтому будьте бдительны.

Записал при свечах выступление депутата Николая Павлова: «…В госдепартаменте США взволновались. Переворот, на который отводилось три дня, никак не закончится. И вот они пытаются провести такой вариант: возвращение к нулевой позиции… Съезд устоял от подкупа, и от грубого политического нажима. Мы должны устоять и перед этим компромиссом… Ибо любая уступка в данном случае антиконституционна и приведет к еще худшим последствиям».

Смелое выступление Павлова поддержали и на баррикадах. Когда я подошел к костру, то меня предупредили, чтобы мы не предавали ополченцев, не шли на компромисс с Ельциным. Все были за Павлова, ему верили, потому и дежурили день и ночь.