Чтение онлайн

Часть третья 457 Но я, - я сам уж должен ныне Из юноши дитятей быть, Везде вздыхать, - здесь, - в сей пустыне, И детских слез потоки лить, Небесны силы!
– вот мой рок! Небесны силы!
– сей ли будет В безвинных вздохах мне предел? Ужели цвет свой луг забудет, Когда лишь он позеленел? Ужли не может доле цвесть? Зависит ли от нашей власти, Чтоб меру чувствам положить, Пирамовой подобно страсти? Нет, боги!
– должно жить; Хочу еще быть человеком. Вы сами дышете любовью; Так дайте мне еще дышать! Еще хочу я греться кровью; Пусть тайно стану воздыхать; Но не мешайте чувств законам! 247. ИДИЛЛИЯ. ПЛЕНИРА Однажды в сумерки перед окном зимою Пастух с пастушкою шутили меж собою.
– Как эти на стекле прекрасны дерева? Такие пастуха слова: «Вот извивается кустарничек пушистый! Вот нечто и еще, - как будто холмик мшистый! А вот и сосенка стоит нагнувшись здесь! Пленира!
– помнишь ли, как быв в жару я весь, Поцеловал тебя под сосною такою?»

458 Рассвет полночи «Любезный!
– с тех-то пор считаю жизнь прямою; Да, - этот поцелуй, который ты мне дал, Как самый сладкий сот, в уста огнем втекал; Нет; я люблю, - люблю тебя безмерно». «И я люблю, - я все люблю в тебе... и верно, - Так он с улыбкой говорит.
– Смотри!
– какой прелестный тамо вид?
– Смотри! как бел снежок, покрывший все поля? Но шейка для меня - милее их твоя; Вон!
– яблонь под окном стоит! Она прелестны яблоки родит; Но нежности твои, - но груди наливные Милее для меня, чем яблоки такие; Ах!
– скоро ли, мой свет, дождемся мы весны, И скоро ль вместе мы стада пасти должны?
– Вон тот!
– вон тот лесок, где стадо отдыхало! Теперь без тени он, - не манит он нимало; Придет весна, - тогда он будет зеленеть; Приятной пустит дух, - тут будет птичка петь; А мы, овец в него пригнавши, - сядем сами И будем тамо все смеятся между нами; Там станем говорить: «Как нам скучна зима? Как грустно было все?» - Ты ведаешь сама.
– Спешат часы любви, - спешит весны дыханье, Вновь слышится меж уст дрожащих целованье; Приближься, свет, ко мне!
– как я люблю тебя?
– Не рано и теперь потешить нам себя; Так поцелуй меня, - весну зимой любя!» «Ну!
– эх! Дамон!
– см...отри!
– косынка ведь упала», - Вздохнув, Пленира отвечала.

Часть третья 459 248. ИДИЛЛИЯ. УНЫЛЫЙ МИРТИД, примечающий надежду в глазах пастушки во время собственного ея праздника Теперь сквозь свет зари багряный Лежавши на лесках туманы По синей тверди понеслись; Теперь пернатые, взвившись, Друг дружку томно поздравляют; Теперь блеющи поспешают Стада пастись на муравах; Теперь не спит свирель в тенях; Уж песни слышны на холмах.
– Прекрасны, веселы и скромны Часы пурпуровой зари! Один Миртид в печали томный, Седя на холмике вдали, На арфе строя песню тайну, Подругу грусти обычайну, И свежесть черпая часов, Излил такую душу слов: Он берет арфу и поет. «Как мил?
– как мил сей день прелестный!
– Но мне лишь горести совместны; Мне сетовать лишь должно - да; Пусть Дида день сей торжествует! Ах!
– пусть она весь век ликует! Пусть радуется навсегда! О Дида!
– будь счастлива вечно И побеждай сердца конечно!
– Узрев тебя, кто устоит?
– Узрев тебя, - кремнистый камень Издаст красноречивый пламень;

460 Рассвет полночи Нет, - все твою власть ощутит; Живи победами венчанна, Сама быв вечно постоянна! О ангельское существо! Царица сердца!
– не твое ли Теперь грудь движет божество И мне вдыхает песнь веселий! Так, - я пою, - но вдруг немею И гнева твоего робею». Еще Миртид пропеть хотел, Как вдруг пастушку он узрел, Подобно как бы сын пустыни Зрит с неба милый зрак богини.
– Как май, тиха, как цвет, мила, Чрез красно поле Дида шла.
– Услыша на холме стенанье Остановляется в молчанье.
– «Кто вопит тамо, - говорит, - Кто имя там мое твердит?
– Или Миртид?
– что так ты скучен? Не нимфой ли какой размучен? Иль огорчен ты кем, певец? На знаешь ли ты ключ сердец И не вотще ли воздыхаешь?
– День ныне мой, - ужли не знаешь?
– Иль мнишь, - гневна я на тебя? Напрасно мучишь сам себя». Здесь Миртид сходит с холма. Мирт(ид) Так ты смягчилася, прекрасна! Царица сердца вечно властна; Как я доволен утром сим!
– Я не грущу: я прославляю

Часть третья 461 Все то, что только обожаю. Вот Ангел твой с венцем златым На розовых лучах слетает! Я зрю его - он средь зыбей Тебя крылами осеняет И нежно веет меж кудрей.
– Не ощущаешь ли новейшей В груди ты свежести чистейшей? Растущая любови дщерь! Ах! как прелестно ты теперь В девичьей чистоте сияешь?
– Но ты взор милый отвращаешь И презираешь дар сей мой!
– Достойнейшая жертвы Дида! К чему такая строгость вида? Ах!
– отложи гнев прежний свой! Я здесь невинность обожаю; Воззри!
– я жертву предлагаю. Дида Певец!
– как мне принять тот дар, Где может быть подложный жар? Как мне принять те пышны жертвы, Где слышу звуки слов лишь мертвы? Но коль и так почтишь зарю Ты дней моих, - благодарю. Мирт(ид) Сердечну, - ах! сердечну, Дида, Я дань несу, не блеск лишь вида; Не презри арфы глас моей, Хоть сердце во груди твоей Витиеватей арфы стройной! Не презри музы!
– сердце оной

462 Рассвет полночи Нередко бьется при красах; Оно, - оно в твоих глазах Дрожит, как миртовый листочик; Парнасской ведь растет цветочик Не на песках, не на скалах, А на нежнейших муравах. Почтенная!
– не презри музы! Презренье ей - как тяжки узы; Она бессмертием дарит Твои достоинства любезны, Меж тем когда твоя живит Улыбка рок ея, толь слезный, И равномерно ей сулит Бессмертия небесный щит; Ужли ж дух музы не спокоишь, Улыбкою -не удостоишь? Твой самый Гений дорогой, С небес дивясь судьбе такой, С усмешкой зрит своей прелестной Безгрешный музы плен, но слезной; Ах!
– скоро тот наступит час, Как ты оставишь наше поле; Ужли ж оставишь в гневе нас И нас не воспомянешь боле? О!
– сколько стану в те часы Стенать в струнах, лишась красы! Тогда мой перст в слезах потонет; Тебя же, - горе мне!
– не тронет. Дида Толь жалкий глас, толь томный вид Не тщетно ли меня разит?
– Мне жаль, что вид еще твой слезен! Но коль мой взор тебе полезен, В усмешке я не откажу. 90 100

Часть третья 463 Мирт(ид) Яви усмешку, - я прошу, И ясно небо мне излей, Что светится в душе твоей! Ты сими обретешь красами Победы вечны над сердцами; Тогда, - тогда б я прежний вздох Прелить в движенье нежно мог Иль - в благодарные слез токи За кроткие твои уроки.
– Простри великодушну длань На толь мою невинну дань И мир скажи хоть не речами, А токмо нежными очами! Прости ошибки мне, прости! Один мне милый взгляд - прощенье; Одна усмешка - награжденье; Пусть Бог живет в твоей груди! Приор со Хлоей раз бранился1; Но скоро после примирился, Хоть нимфа такова, как ты, Имеет лучши красоты, Певец же, так как он, сильнее, Чем я - быв ниже и слабее; Но если ты — к звездам взлечу, Себя в Приора превращу. Дида Когда в Миртиде нет тут лести, То Дида - знает цену чести; Я не дика, - мне мил покой; Мирюся; мне священ день мой. Приор, славный английский поэт, имел маленькую остуду с своей любезной Хлоей, подобно как Гораций с Лидией.

464 Рассвет полночи Мирт(ид) Блаженный день!
– она тронулась! Она мне нежно усмехнулась!
– Смотри!
– вот где с улыбкой взор! Пляшите, нимфы!
– станьте в хор! Возможно ль, чтобы нежна Дида Всегда казала строгость вида?
– Как смотрит весело она? Какая в взорах тишина? Еще, - еще теперь смягчися! Еще, любезна, улыбнися! При смутном взоре свет, как тень; При радостном и ночь - как день. Прекрасная!
– теперь ты лестна, Как майская роса небесна; Мила, как роза во саду, Мила, как лилия млечная, Какой и в Темпе не найду. Еще тебя я поздравляя, Скажу: будь счастлива всегда! Не зри несчастья никогда! Живи с сих пор ты век не краткой И будь душею арфы сладкой! Ты можешь жизнь сейчас ей лить; Но чем за то тебя почтить? Здесь Миртид задумывается и как бы в нерешимости находится. То сердце, что дрожит в весельи И чувствует число побед, Которы быстро столь успели Оставить огненный в нем след,

Часть третья 465 Меж тем, когда ты торжествуешь, Душам законы предписуешь, - Меня не в силах научить, Что в милу жертву подарить. При сих словах Миртид осмеливается взять руку Диды и, поцеловав ее, продолжает. О Дида, Дида!
– без препоны Поднес бы я дары Помоны Или Церерины плоды. «Но не минутна ль жертва?
– скажешь ты.
– Пусть сим почтут меня другие!» Так, - жертвы я возжгу иные; Я приношу для дня сего Бессмертье титла твоего, И, чисты жертвы воскуряя, Блаженства дням твоим желая, Я сердце арфы отдаю В девическую власть твою, И сам паду без лести вида К твоим стопам, о нежна Дида! Дида Миртид!
– я твой приемлю глас; Но лучше слушать мне тот раз, Коль сердце лишь твердит твое Ученье скромное мое.
– О! если бы Миртид постигнул Себя - и силу оных чувств, Что слышны из девичьих уст!
– Тогда б - далеко он проникнул...

466 Рассвет полночи 249. ГРУСТЬ В РАЗЛУКЕ С ЛЮБЕЗНОЙ О мысли, - мысли вы печальны, - Представьте вечера часы, Как Дида скрылась в долы дальны И унесла с собой красы! Ах!
– как стесненно сердце млеет? Как томный зрак с тоски бледенеет! Да, - я внимал ея веленье Из алых уст в сей горький час, Чтоб в толь несносном разлученье [® Возвысить мне плачевный глас; Ужли ж мне быть спокойну должно! Ужли в свирель вздыхать не можно? О горестны мои минуты, Бичи ужасны томных дней! В вас, - в вас нашел я жребий лютый! Как солнце скрылось под землей, Увы!
– и Дида с ним сокрылась, Подобно солнцу, закатилась. Ах! Дида\ - правда ль, что избрала -О Ты ввек убежище сие И новой Элоизой стала, Спеша в святилище свое? Ужли прощанье вечно наше, Тогда как ты стремишься к Саше! Так, - я дрожащими руками Схвативши белу длань твою Лобзал горящими устами, И, боязнь ощутя свою, Я мыслил, что лобзанье мило ;о В последний раз в ту пору было?

Часть третья 467 Так, - Дида быстро улетает; Пускается в пустынный путь; Ни зной, ни хлад не устрашает, Что будут дуть в прелестну грудь; Не страшен ей ни ветр полночный, Ни встречный бурный ветр восточный. Я долго, - долго, провожая Слезящими глазами след, Смотрел, - и тайно воздыхая, Ловил очами свой предмет; Но слезный взор к моей кручине Блуждал в мерцающей долине. Сам видел я в то смутно время, Как умалялся вид колес, Несущих драгоценно бремя, И видел, как сей вид исчез; Он чуть, - лишь чуть вдали мелькает; Вмиг холм - вид мелкий закрывает. А в этот миг - и луч склонился В вечерни хладные струи, И мрак с тенями в луг ложился, Чтоб нимфы вовсе скрыть стези; Так пусть же сумрак сей слетает И в сердце сумрак умножает!
– Пусть тщетно рок оплачу ныне, Коль сей цветок определен Другой счастливейшей долине! Знать, - в гроб я с плачем осужден!.. Пусть одаль сферы сей вздыхаю, Где в мыслях Ангела встречаю! То Ангел; - Дафны и Дориды Блестят, как звезды, красотой; Но в них не видно милой Диды;