Чтение онлайн

И, в конце концов, почему бы не рассмотреть то, о чем многие, включая президента России Владимира Путина, говорили с самого начала? Я говорю о предложении федерализации Украины, чтобы она могла остаться единой. Это позволило бы населению на западе республики, которое смотрит на Запад и имеет на это право, жить вместе с населением востока страны, которое смотрит на Восток и имеет право так поступать.

— Не кажется ли вам странным, что Европейский союз во всем поддерживает киевские власти и требует односторонних уступок от России, в том числе на переговорах по газу?

— Это, безусловно, парадокс. Очевидно, что Евросоюз в целом ряде ситуаций защищает интересы США. И это печально, ведь если бы Франция оставалась независимой в дипломатическом плане, она как раз могла бы уравновесить ситуацию, но она больше не может играть какой-либо роли, поскольку теперь лишена голоса. Она безмолвна уже многие годы, и я об этом сожалею и стараюсь на своем уровне представить несколько иное видение событий на Украине. Со своей стороны, я и мой коллега по Европарламенту Эмерик Шопрад пытаемся внести свой вклад, отстаивая эту позицию.

Украинские власти отказываются вести конструктивный диалог, поскольку чувствуют поддержку. Вы знаете, Евросоюзу лучше удается создавать проблемы, чем их урегулировать. Я думаю и говорю об этом вслух: Евросоюз выступил на Украине в роли этакого пожарного-поджигателя. В частности, допустил своего рода шантаж, заявив, что Украина, заключая соглашение о кооперации с ним, должна разорвать отношения с Россией. Таким образом, было подлито масло в огонь, прямо на линии разлома на Украине.

Я не уверена, что сегодня даже при всем желании они смогут что-либо предпринять. В интересах же США оставить Россию в положении вечного обвиняемого, продолжить ее демонизацию. Все, что делает или не делает Россия, что бы она ни заявляла, в чем бы ее ни подозревали, — все это при любых условиях осуждается. Но я думаю, что все-таки настроения меняются, и долго играть в подобную игру не удастся.

— Тем временем НАТО продолжает расширяться на восток, вовлекая в свою орбиту страны бывшего Советского Союза. Совместим ли этот подход с интересами Франции?

— НАТО — это средство для США подчинить в военном, а значит, и политическом отношении целый ряд стран. Как вы знаете, мы выступаем за выход из НАТО. Таким образом, наш проект совершенно последователен. Я помню, когда речь шла о противоракетном щите во Франции, один политический руководитель в ответ на вопрос о том, для защиты от кого нужен такой щит, сказал: Китай. Все эти действия воспринимаются только враждебно. И это вполне понятно. Ведь такое поведение не назовешь дальновидным ни со стороны Евросоюза, ни со стороны Франции, которая не способна выразить какую-то иную позицию. Отчасти так поступает Германия, но лишь отчасти.

— Как вы относитесь к возможному заключению договора о Трансатлантическом партнерстве, переговоры о котором сейчас активно ведут ЕС и США?

— Я абсолютно против. В первую очередь потому, что под угрозой оказываются интересы Франции, а для меня интересы Франции, французов — во главе угла. Всякий раз, когда возникает какой-либо вопрос, я сразу спрашиваю себя: А хорошо ли это для Франции? В Трансатлантическом договоре нет ничего хорошего для Франции. Он несет в себе многочисленные опасности. Это угроза разорения нашего сельского хозяйства, нашей промышленности, угроза нашему общественному сектору. Я также думаю, что это политический инструмент для Соединенных Штатов, чтобы окончательно пристыковать Евросоюз к США. И следствием этой экономической стыковки станет со всей очевидностью политическая стыковка, как это всегда бывает с Соединенными Штатами.

Можно с пониманием относиться к тому, что делают США, не выражая никакой враждебности. Я понимаю, что они делают. Они отстаивают свои интересы. Поэтому у меня больше претензий к нашим руководителям, которые не способны понять, что нужно защищать интересы Франции и французов. Мои претензии, таким образом, направлены скорее именно в их адрес, чем в адрес Соединенных Штатов. Поскольку я знаю, что цель США — защищать интересы американцев. Однако интересы Франции и Америки в ряде случаев противоречат друг другу. Можно все это очень спокойно объяснить, и когда приходит осознание этого, возникает понимание того, что нужно делать и что делать не стоит. Трансатлантическое соглашение принимать не стоит.

— Как можно объяснить в этом свете столь мощное давление Вашингтона на банк BNP Paribas, с которого требуют рекордный штраф?

— Происходящее очень легко понять. Франция это союзник, который более неспособен сказать нет. То есть это не союзник, а невольник. Союзник — это тот, у кого есть выбор, а у Франции выбора больше нет. Потому что ее руководители сделали выбор в пользу того, чтобы при любых обстоятельствах подчиняться американским интересам. Это вызывает сожаление, но опять-таки я осуждаю в первую очередь наше руководство, а не американцев. Удастся ли урегулировать инцидент? Наверняка будут переговоры.

— На майских выборах в Европарламент Национальный фронт добился большого успеха. Каковы ваши планы на президентские выборы 201-го7 года, будете ли вы баллотироваться?

— Сейчас я не могу вам ответить. Надо подождать съезда нашей партии, который предстоит в ноябре этого года. Я всегда говорила и не отказываюсь от своего мнения: кандидатом в президенты от партии должен быть тот, кто занимает пост ее председателя. Таким образом, если члены Национального фронта вновь изберут меня в ноябре, я, естественно, буду баллотироваться на президентских выборах 2017-го года. В этом случае моей целью будет победа на выборах.

Мне не нравятся бесполезные действия, я бьюсь за то, чтобы воплотить свои идеи в жизнь, но для этого нужно выиграть. Два года назад я заявила, что в течение ближайших десяти лет Национальный фронт придет к власти. Это произойдет либо через три года, либо на выборах 2022-го. Учитывая скорость, с которой ухудшается ситуация во Франции, чем скорее это произойдет, тем лучше. Мы создадим условия, чтобы французский народ объединился вокруг последовательного, цельного проекта, ясного, ответственного. Мы ничего не скрываем, не скрываем наших альянсов, не скрываем наших позиций в том, что касается геополитики по международным вопросам. Не скрываем наш экономический проект. Мы все выкладываем на стол и пытаемся убедить французов в необходимости снова стать свободным народом.

— Вы формируете фракцию в Европарламенте. Какими будут ваши главные требования в отношении Европы?

— Во время европейских выборов я четко обозначила позицию. Моя цель — полное преобразование Европы, а, следовательно — демонтаж Евросоюза. Самый главный вопрос заключается в том, можно ли улучшить Европейский союз, можно ли его усовершенствовать. Я в это не верю. Мне кажется, что он подобен Советскому Союзу, если угодно. Безусловно, можно сохранить Евросоюз, если он вернет государствам суверенитет, позволит восстановить внутренние границы, откажется от евро. Хорошо, но это уже не будет Евросоюзом. Это все равно, как если бы в Советском Союзе были разрешены право на частную собственность, свобода создания политических партий. Это все было бы очень хорошо, но это уже не был бы Советский Союз. И в нашем случае примерно то же самое. Поэтому я считаю, что необходимо демонтировать эту структуру и построить Европу наций, о которой мы говорили.

Я против единой валюты. В первую очередь не считаю, что она надежна. Поскольку она таковой не является, мы все время занимаемся тем, что спасаем ее. Мы все время латаем ее, и с каждым разом это становится все дороже и дороже. Счет идет на десятки миллиардов евро. Франция уже взяла в долг 70 млрд евро — только чтобы спасти евро. И это все отнюдь не надежно. Это ужасное бремя для нашей экономики, для экспорта, для трудоустройства.

Я считаю, что нужно отказаться от этой валюты. Можно сохранить ее как некую общую валюту, но не как единую. И здесь мы тоже будем убеждать. И французские избиратели, и экономические круги Франции начали менять свое мнение по вопросу евро. Но мы должны убедить еще и наших соседей. И там тоже есть сдвиги в положительную сторону. Уже сейчас есть движение в Германии, Италии, завтра этого же можно ожидать в Испании и Португалии. Я в этом убеждена.