Чтение онлайн

– Так я кота спасал!

– Кота он спасал! А если бы акула?! Акулы Макса слушать не будут.

– Да кончай ты - не гони волну. Я вообще к воде теперь месяц подходить не буду. Видел раз, как такая рыба чувачка захавала. Ох он и тяжело помирал - любят они помучить. А где мой кот, кстати говоря?! Рыжий - а ну иди ко мне! Пацаны - рыбки не подгоните?! Надо покормить пострадавшего - по глазам вижу, что он кита сожрать готов.

Судя по всему Рыжик еду вообще ни разу в жизни не видел. Он подметал абсолютно все, что ему предлагали: завяленную до каменного состояния рыбешку, "собачьи ракушки", водоросли с перетертой кокосовой мякотью и мелких крабов вместе с панцирем. Сожрав одну порцию, он тут же начинал омерзительно орать, требуя продолжения банкета. При этом даже такому неискушенному кошатнику как Макс было понятно: зверюга родом не с помойки - ухоженный домашний любимец, породистый. Как он сюда попал, и через что прошел - неизвестно. Но по ошалевшим глазам и впалому брюху понятно - хлебнул всякого.

Впрочем, брюхо у него впалым оставалось недолго - легче отдать все запасы провизии, чем терпеть этот скребущий по мозгам вой.

Зато плыть стало гораздо веселее. Вокруг кота мельтешил конвейер сменявшихся "гладильщиков". Народ в сторонке с умным видом рассуждал о том, как сюда угодила животинка и каким образом сумела выжить. Ведь ясно же, что не первый день здесь - исхудать успел, и шерсть морской солью покрылась, что для этих чистоплотных животных звоночек характерный. Те, кого не интересовал новый "пассажир", были увлечены изучением морских пейзажей - высматривали Анфису.

Пейзаж, к слову был однообразен - все та же расселина, стиснутая коралловыми скалами. Макс, устроившись на носу судна, посматривал на камни и далекий горизонт, время от времени смачивая нагревающуюся голову из деревянного ведра. Она быстро высыхала, из-за чего волосы покрывались морской солью. Вечером придется их хорошенько вымыть, а то нападет такая чесотка, что заснуть не получится. Присоединяться к внезапно созданной секте кошатников ему не хотелось по причине равнодушия к домашним животным, наблюдать за водой в надежде увидеть Анфису хотелось еще меньше - до сих пор от нервной дрожи не отошел, стараясь не вспоминать, как на расстоянии вытянутой руки прошла ожившая смерть. Хотелось прилечь в холодке и спокойствии, да подремать вволю. Но такого места на борту не было: тень лишь на нижней палубе, но там народу битком набито, а здесь сущая сковородка, хоть и посвободнее. Лучше бы Пикар вместо всего водолазного оборудования навес хороший устроил.

В очередной раз взглянув в сторону горизонта он далеко, на пределе видимости, различил промелькнувшую человеческую фигурку. Померещилось? Очень может быть - слишком быстро скрылась, даже глаза не успел напрячь. Да и походка странная, дергающаяся, какая-то неправильная.

Будто у дикса.

Всмотревшись в ту сторону до боли в глазах, он так ничего и не разглядел. Впрочем, даже если это дикс - не страшно. Он и без того знал, что на отмелях их хватает. Да - они предпочитают темноту, но и при свете никуда не пропадают. В свое время ему очень повезло, что в поисках людей не нарвался на этих тварей. Нетрудно представить, что бы произошло, заметь он тогда вдали двуногую фигурку. Бросился бы к ней с радостными воплями.

Рядом тихо присела Дина и проницательно предположила:

– Что-то нехорошее увидел?

– Дикс промелькнул вдали. Наверное, показалось.

– Наверное. Здесь их мало.

– Почему? Ящеры вряд ли сюда часто забредают.

– Кот тянется к людям. Он ведь не знает про диксов - пошел бы к ним. Не один день здесь провел - чудо что выжил. Плохо, что его так кормят - это опасно после голодовки.

– Ну так скажи им, чтобы прекратили.

– Говорила.

– И что?

– Не слушают. Дети. Не понимают. А Кирпич про тебя расспрашивает.

– Что расспрашивает?
– удивился Макс.

– Да все: когда здесь появился, где на Земле жил, как вел себя здесь.

– Зачем ему это надо?

– Не знаю. Думаю, по привычке. Ему ведь тоже нелегко было с готами жить, и здесь тоже всего опасается. А ты один из тех, кто решает, и решить можешь многое. И еще он после случая с Анфисой сам не свой. Я думаю, он тебя уважать сильно начал. Или бояться…

– Это хорошо… Нам бы побольше таких, кого он станет бояться…

– Опасаешься его?

– Дин - он не первый год здесь и много чего натворил. Ему убить раз плюнуть. С ним такие же как он - целая команда. Они нам нужны - нам боевых ребят не хватает. Но их держать крепко надо, а то неизвестно, кто здесь командовать начнет. Я бы не хотел, чтобы главными стали они.

– И я. Но не думаю, что они смогут. Из Кирпича плохой лидер, и он это понимает, я думаю.

– Ага. Вот только и у нас нет нормального лидера. Ни Бизон, ни Эн, ни тем более я или Олег не подходят.

– Ну если бы речь шла о выборе, я бы выбрала тебя.

– Спасибо Дина, - усмехнулся Макс.
– Скоро вечер - надо искать место для стоянки. Как, по-твоему: на предпоследнем перекрестке нормально будет?

– Не поняла?

– Ну то место, где с другой протокой эта пересекается, перед последним разветвлением.

– А… поняла. Там широкое место - если посредине на якорь встать, то никакие диксы не страшны.

– Я тоже так думаю, - отстранено ответил Макс, на самом деле думая совсем про другое.

В голове будто что-то щелкнуло. Мелкие факты, которые не замечал, подозрения, от которых отмахивался - все это вдруг упорядочилось в относительно стройную систему.

Значит перекресток…

Ночевка действительно прошла без приключений - диксы не напали, и вообще не показывались. Или проход огромного по местным меркам корабля остался для них незамеченным, или их действительно извели в окрестностях Большого. Ранним утром пришлось попотеть в безветрие, зато на последнем этапе пути, когда миновали развилку на оконечности пролива, начало задувать с севера, так что за весла почти не брались. К мели, обступавшей остров, подошли задолго до полудня.

Здесь пришлось остановиться - осадка "Челленджера" не позволяла приблизиться к берегу. После недолгого совещания решили его разгрузить и завести между корпусов "коггов" - лучшей стоянки в этом месте не нашлось.

Груза было не слишком много - в основном "саморазгружающиеся" пассажиры. Но повозиться пришлось - северный ветер теперь не помогал, а мешал, норовя выбросить облегчившийся корабль на прибрежную мель. Ребята, стоя по грудь в воде, тянули канаты в разные стороны, удерживая его будто разбушевавшуюся лошадь - здешний песок оказался непростым: каменный якорь по нему волочился будто санки по накатанному снегу. Цепляться ему было не за что: ровное дно без коралловых построек. Даже водорослей на нем почти не было - подводная волнистая песчаная пустыня.

Во время суматохи с выгрузкой и швартовкой умер второй раненый, чем сильно всех озадачил. До относительно глубоких вод отсюда было не менее полукилометра и дотащить туда тело проблематично: на "Челленджере" не осталось лодок. Делать плот из подручных материалов не хотелось - лишний шум на берегу ни к чему, да и время жалко терять. В итоге Кирпич предложил похоронить товарища на суше, и с этим все согласились. Сменяясь, вырыли глубокую могилу в песке, на холмике установили бамбуковый крест.