Чтение онлайн

Цветов корпуса проигрывателя предлагалось значительно больше, чем сумок, и я пару минут выбирала между черным, бирюзовым и красным, как вдруг откуда-то сверху раздался гул.

– Ну что с ним делать?!
– не отрываясь от телевизора, спросила девушка-администратор.
– Ведь запретили уже проводить дома эти эксперименты!

Женщина удивленно посмотрела на нее поверх очков, а молодой человек настороженно прищурился.

Гул нарастал, но как-то странно. Он не становился громче, а словно углублялся, покорял пространство, пронизывал здание и менял воздух. Скоро все затряслось. Это было бы похоже на землетрясение, если бы вибрация шла от пола, но тряслось именно все - само по себе.

– Э-э-эй! Пре-кра-ти!
– взвизгнула администраторша, глядя вверх, и схватила подпрыгивавшую в углу длинную палку.

Концом палки она хотела постучать в потолок (видимо, непослушный экспериментатор жил над магазином), но не могла выйти из-за стойки.

Женщина в очках, охнув, села на пол - скорее всего, сработала привычка спасаться от землетрясений. В этот момент я заметила, как упал ремень, закреплявший на полке телевизор, а сам телевизор бодро затанцевал к ее краю, и закричала:

– Берегись!

Девушка посмотрела на полку и оцепенела. Ее глаза округлились и наполнились ужасом, но она словно приросла к полу. Я вспомнила, что многие люди так реагируют на внезапную опасность и из-за этого гибнут, однако не могла сообразить, как ей помочь.

Молодой человек бросился к стойке, в прыжке выбил ногой опору и резким рывком обрушил стенку на себя. Девушка упала на спину, а телевизор в тот же миг сорвался вниз. Ударившись о край сломанной стойки, он подскочил, пролетел два метра по дуге и рухнул прямо на транспортер терминала, который я сначала заняла - тот, где до сих пор лежала некая бытовая химическая смесь.

Тряска прекратилась. Молодой человек поднял девушку-администратора и прислонил к стене - ноги ее не держали. Посмотрел на меня:

– Все в порядке?

Я кивнула.

Он, странное дело, казался растерянным и разочарованным... Впрочем, в этот момент телевизор разразился веером искр и взорвался.

– Тьфу ты, - сказал молодой человек, оторвал от стены девушку, которая совсем обмякла, и с силой толкнул ее к выходу.

Она рефлекторно подняла руки и буквально упала на дверь, распахнувшуюся под ее весом, а потом вывалилась из магазина наружу.

Вокруг телевизора задымилась лента транспортера. Я поняла, что сама все это время находилась в оцепенении, и оно уже проходит. Монитор погас. Наверное, произошло аварийное отключение электричества. Я подошла к женщине, все еще сидевшей на полу рядом с креслом терминала, и прикоснулась к ее плечу. Молодой человек искал что-то в углах зала.

– Что?
– спросила женщина.

– Это не землетрясение, - сказала я.
– Надо выходить из магазина. Начинается пожар.

– А. Да. Идем.

Схватив меня за руку, она с трудом поднялась.

Молодой человек нашел огнетушитель и попытался его активировать.

– Вот обормоты, - ничего не добившись, сообщил он.
– Дамы, выходим.

И мы втроем быстро покинули магазин, наполнявшийся черным дымом.

Не прошло и двух минут, в течение которых молодой человек поднимал с тротуара девушку-администратора, а я ждала, пока женщина в очках отпустит мою руку, как в небе над кварталом появился спасательный транспорт. Все. Больше ничего интересного здесь не случится.

– Вы не подскажете, где поблизости есть другой магазин?
– спросила я у женщины.

Она меня не расслышала.

Молодой человек вдруг оставил попытки удержать девушку в вертикальном положении, усадил ее на тротуар и повернулся ко мне:

– Идем, я провожу.

Я снова оцепенела. Он что, исчерпал лимит рыцарства по отношению к одной женщине, и теперь настала очередь другой? Так бывает?

Полуприкрытые глаза администраторши обиженно блеснули - ей было вовсе не так плохо, как она хотела показать, во всяком случае, ситуацию она контролировала. Почему притворялась? А, парень красивый... Можно даже сказать, эталонно красивый: высокий, атлетичный блондин с яркими зелеными глазами и исключительно гармоничными чертами лица. Даже то, что глаза были небольшими, это лицо не портило, а, скорее, акцентировало его мужественность - вместе с высоким лбом и выразительным подбородком.

– Мне тоже все еще нужно в магазин, - весело объяснил он и пошел на другую сторону улицы.

Я, конечно, отправилась следом.

Шагов через десять он обернулся и просил:

– Ты ведь Лора?

Проклятое телевидение.

– Да, ну и что?

Он улыбнулся:

– Я Микаэль.

– Сочувствуешь трудным подросткам?

Он посмотрел мне в глаза пристально и, действительно, с сочувствием.

– Насколько я понял, ты нормальный подросток. Это родители у тебя трудные.

То есть, он понимает информацию именно так, как ее преподносят. Или я ему нравлюсь?

– Что тебе нужно в магазине?

Реально красив, во всем: уверенной походкой, сдержанной мимикой, внимательным взглядом, ровным голосом; красиво носит свободные брюки и легкую куртку полуспортивного стиля.

– Рыжую дорожную сумку.

– Уезжаешь?

– Да.

– Уже завтра?

– Да.

– Пойдешь со мной сегодня на день рожденья к моему знакомому?

Я чуть не споткнулась. Никогда не заводила друзей таким образом.

– Зачем?

Казалось бы, вопрос глупый. Однако Микаэль ответил вполне серьезно:

– Чтобы хорошо провести время.

Хорошо провести время перед отъездом - это правильно собрать вещи и хорошо выспаться.

– Нет, не пойду.

Микаэль не удивился и не расстроился.

– Позволишь тебя проводить?

Зачем? Он и правда набивается ко мне в приятели?

– Ты что, меня жалеешь? Не требуется.

До самого магазина он больше ничего не сказал.

Молча мы встали к терминалам и выбрали покупки (рыжая сумка здесь нашлась!), и я собиралась уйти, не прощаясь и не благодаря за помощь, но Микаэль догнал меня на пороге и вдруг сказал:

– Если тебе не нужна жалость, я не буду жалеть. Позволишь тебя проводить?

В вопросе прозвучала симпатия. Он был задан легко, словно мы уже стали друзьями, которым приятно находиться вместе, идти рядом и просто молчать.

– Да, - почему-то ответила я.

Я опять попала на телевизионные экраны.

Примерно полторы секунды отвели моему слегка размытому крупному плану, от всего Микаэля в сюжет попал лишь стройный стремительный силуэт, а пожилой женщине и администратору лучше было бы вообще эту запись не видеть - они вышли некрасиво. Большую часть сюжета заняло интервью с виновником локальной техногенной катастрофы, худым рыжим мужчиной лет сорока, бледным и испуганным.