Чтение онлайн

— Откуда ты…

Его взгляд скользит по шрамам на моей груди, животе — и он осекается на полуслове. Понимает.

— Она и все остальные, кто поработил нас, — все получат возмездие. Но помни, что нам следует быть начеку. Эти парни… пусть пока пообвыкнутся. Сегодня им пришлось несладко, но это не повод проявлять к ним мягкость. До темноты еще много времени — покажем площадку, обсудим ошибки. К следующей субботе они должны быть готовы. Ты со мной?

— Я всегда с тобой, — серьезно отвечает Зверь, и мы крепко пожимаем друг другу предплечья.

Новые рабы, Кйос из горных низовьев Лиама и Тирн из кочевых кланов, слегка огорошены и растеряны. После клеймения рабыни помогают им отмыться, смазывают ожоги и синяки, перевязывают полученные в бою царапины и подают подносы с сытной едой. Затем — знакомство с новой госпожой. Вель, будто добрый ангел, улыбается и заверяет, что здесь им не причинят вреда. Они верят едва ли, с опасением глядя то на нее, то на мрачного красавчика, стоящего за ее спиной, то на нас со Зверем.

На площадку выходим, когда солнце прекратило низвергать на иссушенную землю адское пламя и укатилось за верхушки фруктовых деревьев, чтобы вскоре утонуть в морских волнах. Невзирая на помятые бока, содранные костяшки пальцев и заплывшие синяками лица, начинаем тренировки.

После наступления темноты, изрядно выдохшиеся, моемся и возвращаемся в поместье, чтобы разойтись каждый в свою клетку. Я не слишком доволен сегодняшней тренировкой: парни нам попались юные и неопытные. Страх, вместе с болью крепко вколоченный в них бывшими хозяевами, сковывает их движения, путает разум. Теперь я уже не так уверен, что мы сможем сделать из них непобедимых бойцов к будущей субботе, и это меня удручает. Надеюсь, что в следующий раз жеребьевки не будет и нам позволят выбрать противников покрепче.

Но едва я переступаю порог своей комнаты, как мысли о поединках вытесняются мыслями о Вель. Не терпится увидеть ее, однако я вынужден соблюдать осторожность. Чутко прислушиваюсь к звукам в коридоре, и когда улавливаю негромкие женские голоса и хлопанье двери, дергаю плотный гобелен и иду прямиком в хозяйскую спальню.

Вель, уже переодетая в длинную ночную рубашку, сидит за столиком у окна и задумчиво вертит в пальцах крупную виноградину. Отблески масляной лампы мягко ложатся на ее лицо. Она так красива в этот миг, что с нее можно писать картину.

Когда я вхожу, Вель вздрагивает и поднимает на меня печальные глаза.

— Как ты? — устало спрашивает и взглядом предлагает мне сесть.

— Неплохо, — опускаюсь на стул напротив и вглядываюсь в ее лицо. — Новички еще совсем зеленые, запуганы до икоты. Впереди целая неделя, но, боюсь, им предстоит долгое обучение, и к субботе они будут не готовы. Хотелось бы в следующий раз получить соперников посильнее.

При этих словах Вель закусывает губу и низко опускает голову.

— Что-то случилось? — спрашиваю напрямик.

— Ничего, — отвечает слишком поспешно, пряча глаза.

— Вель, не лги мне. Что ты скрываешь? Тебя обидел муж?

— Нет, нет, — нервно вскидывается, встает и зачем-то подходит к камину. — С чего бы ему меня обижать?

— Тогда что? — поднимаюсь вслед за ней и подхожу ближе. — Говори.

Она стоит ко мне спиной и молчит, ковыряя ногтем лепнину над камином. Кладу ладонь ей на плечо и говорю мягче:

— Скажи мне, Вель. Что тебя тревожит? — Пытаюсь понять и вдруг вспоминаю, как поймал на себе самодовольный взгляд бывшего хозяина, с которым мы столкнулись у выхода из Арены. — Это Вильхельмо?

Вздрагивает, как от удара, и вся будто съеживается — значит, угадал.

Значит, ее гнетет нечто, связанное с Аро. При мысли о мальчишке сердце начинает ухать, будто кузнечный молот. Помимо воли вижу его распластанным на холодном полу подземелья, окровавленным, мертвым.

— Он отказался продать Аро? — решаюсь задать вопрос и в напряжении жду ответа.

Острые лопатки еще сильнее выпирают под тонкой тканью рубашки.

— Нет, он… ну… в общем, да, — лепечет она что-то бессвязное, и я разворачиваю ее лицом к себе.

Кусает губы, пытается отвести глаза, но я приподнимаю ее голову за подбородок и заставляю смотреть на себя. Сердцем чувствую, что она юлит, не договаривает, и это начинает меня злить.

— Вель? Что он сказал? Говори правду.

Она испуганно смотрит, кончиком языка проводит по губам и чуть слышно отвечает:

— Он поставил условие.

— Какое?

— Сказал, что продаст Аро, если ты победишь в поединке Несущего Смерть.

— Несущего Смерть? — мои брови удивленно ползут вверх, а в следующий миг губы сводит в злой ухмылке. — Что ж, от Вильхельмо следовало ожидать.

Вель всхлипывает, но камень с моей души уже сброшен, а в голове кружится вихрь из обрывочных воспоминаний: финальная схватка, глухие удары огромных кулаков, свирепое рычание наводящего ужас великана, тело мертвого раба, верхняя часть которого превратилась в кровавое месиво. Страха нет, зато в мыслях один за другим проносятся варианты, как его одолеть. Мне еще не попадался такой большой и сильный противник, но и я пока ни разу не проигрывал.

— Ничего, Вель, — шепчут губы; ладонь гладит ее по спине, пока голова занята раздумьями. — Вильхельмо меня недооценивает, и это сыграет против него.

— Ты не понял! — она вскидывает голову и в смятении смотрит на меня. — Он требует поединка насмерть!

— Насмерть? — во рту становится кисло. — Вот же ублюдок. И не жаль ему такого молодца? Представляю досаду Вильхельмо, когда он в один день потеряет и Несущего Смерть, и Аро.

— Ты с ума сошел? — оторопело хлопает ресницами Вель. — Ты не будешь биться с Несущим Смерть. Я отказала Вильхельмо.

— Что?! — на меня вдруг накатывает злость, и я с силой сжимаю худые девичьи плечи. — Что ты сделала?!

— Отказала ему. Я не позволю тебе выйти на верную смерть.

— Ты не можешь мне запретить! — вне себя от гнева грубо встряхиваю ее за плечи.

Вообще-то может, ведь я ее раб, — мелькает на задворках сознания здравая мысль, но тут же тонет в волне животной ярости.

— Джай! — Вель испуганно распахивает глаза и пытается вырваться. — Прекрати! О чем ты только думаешь? Этот Несущий Смерть — настоящее чудовище!

— Он живой человек! — собственный голос кажется звериным рыком, я делаю над собой усилие и толкаю ее к стене, чтобы не раздавить ненароком хрупкие кости. — И его можно убить, как любого другого! Ты завтра же отправишь Вильхельмо письмо с согласием.