Чтение онлайн

Да, повезло им родиться в Эколе. Живут, как в раю. Недаром Фреттхен зовёт их райскими птичками.

Ну, а пока нет собственной мастерской, приходится довольствоваться школьной.

– Вилина! Вилина!!!
– две подружки-шестилетки из младшей группы - Инесс и Табита - догнали её в конце коридора.
– Ты придёшь после сиесты на детскую площадку? У нас игра с мальчишками! В баскетбол! Будешь нашей болельщицей?

Одна - блондинка с выгоревшими льняными прядками, другая - чёрная, как спелая вишня, с пружинками жёстких волос. Две закадычные подружки и обе обожают Вилину. Если и ссорятся, то только из-за того, кто будет сидеть у неё на коленях, пока она читает книжку.

– Приду, конечно, - за улыбкой спряталась лёгкая грусть. Как-то они будут без неё, когда она уйдёт из детского корпуса во взрослую жизнь.

Девчонки повисли на ней цепкими обезьянками и не отстали, пока она не поцеловала каждую. Одну - в щёку розовую, как бочок спелого яблока, а другую - в шоколадную, как глазурь на мороженом.

За раздвижной стеклянной дверью мастерской открывается вид на школьный сад. Дорожки, покрытые розоватым камнем, петляют между пальмами, папоротниками и яркими клумбами. И скульптуры - скульптуры повсюду. Кроме гномов, что прячутся среди цветов и кустарников, на высоких постаментах установлены лучшие работы Экольчан - улыбчивые кошки и собаки с преданными взглядами, любимые персонажи фильмов и все, на что хватило фантазии молодым скульпторам. Те работы, что не нашли себе места в саду, теснятся внутри - на стеллажах от пола до самого потолка. А на скульптурных станках уже рождаются новые творения.

Не успела Вилина сделать и нескольких шагов, как перед ней словно ниоткуда возник высокий крепкий парень - белокожий и белобрысый. Заморгал белыми ресницами, покрываясь румянцем:

– Доброе утро, Вилина!

– Здравствуй, Роберт! Как дела?

– Ждал тебя, чтобы показать свою новую работу, - сообщил он важно.

– Конечно, я с удовольствием посмотрю!

Он тут же развернулся и зашагал вперед, к своему станку.

Вилина пошла следом, улыбаясь и отвечая на приветствия.

– Какая прелесть!
– совершенно искренне ахнула она, взглянув на свежеслепленную фигурку.

На станке, высыхая, красовалась изящная русалка. Она лежала на боку, приподнявшись на локте, и очень напоминала Вилину. Такие же миндалевидные глаза, тонкий нос, едва заметная улыбка в уголках губ и длинные, рассыпчатые волосы.

– Тебе нравится?
– Роберт тревожно вглядывался в её лицо, словно пытаясь угадать, правду ли она говорит или хвалит из вежливости.

– Да, очень нравится, - поспешила заверить его Вилина.

– Это на конкурс "Океан и его обитатели". Ты же любишь океан, правда?
– он так настойчиво искал в её глазах одобрения, что стало неуютно.

– Да, мне нравится океан, и его обитатели, и русалки, и гномы, и все, что ты лепишь, - пропела она.
– Прости, мне надо идти. Хочу поработать немножко.

– Я зайду за тобой в обед, - пробасил он ей в спину, - вместе пойдем в столовую.

– Хорошо, - откликнулась она на ходу, обернувшись и помахав рукой.

Вилина надела наушники, но не включила музыку. В Эколе хватало всего - только не тишины. Гимны и речёвки сменялись романтичными балладами и блюзом. Радиоточка не умолкала ни на минуту и не давала сосредоточиться на своих мыслях. Даже в студии негромко, но настойчиво бубнил приёмник. Только ночью становилось, наконец, тихо. Шелест волн и шорох пальмовых листьев под лёгким ветром - и благословенная тишина.

Отбой наступал ровно в десять, и сразу после него Вилина шла на пляж - слушать океан, дышать свежим бризом и смотреть на крупные, дрожащие, как слёзы на глазах, звезды. Так она и подружилась с Джереми, который готов был жить под скалой на "рыбацком пляже", питаясь одной рыбой.

Сначала они просто гуляли вдвоем, болтая ни о чём и обо всём сразу, а потом он стал частью её жизни. Как кофе по утрам и маленькая шоколадка на ночь. Можно, конечно, прожить и без кофе, и без шоколадки, но будет уже не то.

– Мне, кажется, он в тебя влюблён, - томно тянула соседка по комнате Айрин.

Толстушка Айрин любила поболтать перед сном, закинув руки за голову. Все разговоры у неё крутились вокруг парней и, конечно же, она не могла обойти вниманием Джереми.

– Айрин, ты бредишь, - посмеивалась Вилина, выключая ночник, - какая любовь? Он еще ребёнок.

– Да ну, какой ребёнок, - не унималась подружка, - он уже бреется! Я видела у него щетину. Да, да, совсем недавно. Я стояла за ним в очереди, в столовой. Видимо, он не успел побриться. Хотя, тебе, наверное, лучше знать. Признайся, вы с ним целовались?

– О чем ты говоришь! Ты обо всех судишь по себе. Мы просто дружим. Да у него и в мыслях нет ничего подобного. С чего ты взяла?

– Я вижу, как он на тебя смотрит! С каким обожанием!

– Да меня все дети обожают. Особенно девочки из младшей группы. Выдумщица, вот ты кто.

– А я бы с ним закрутила, - хихикала Айрин, - он такой красавчик! Такие скулы, подбородок волевой. И губы твердые. И глаза! Глаза зелёные, как у кошки! И руки большие. Говорят, по руке можно угадать...

– Ну, хватит!
– сердилась Вилина.
– Оставь свои фантазии при себе, пожалуйста. Вот, скоро выйдешь замуж за своего Кристофера и крути с ним сколько угодно.

– Ага! Это ревность, дорогая!

– Никакая не ревность. Просто ты болтаешь чепуху!

Липкие шутки и намеки подруги раздражали. К счастью, Айрин и Кристофер вскоре поженились, соседка съехала в собственный домик с уютным кабинетом и просторным залом, и неприятные разговоры прекратились.

Зато появилась другая проблема. Оказалось, что Вилина совершенно не переносит одиночества.

Когда она после шумной свадьбы Айрин вернулась в пустую и тихую комнату, ей вдруг стало не по себе. Настолько не по себе, что захотелось бежать на улицу и сидеть всю ночь на скамейке под звёздами, лишь бы не быть одной в четырех стенах.

Однако она сумела себя пересилить и, измучившись от бессонницы, уснуть под утро с включенным ночником.

День прошел как в тумане - будто приснился - а ночь принесла с собой грозу. В небе громыхнуло так, словно где-то рядом прогремел взрыв, и в окно полыхнуло яркой вспышкой.

Вилина всегда плохо переносила громкие звуки и яркий свет. Даже от фейерверка её начинала мучить непонятная тревога. Пока все радовались и кричали от восторга, она кусала губы и мечтала, чтобы всё поскорей закончилось.

Гроза и пустая комната сошлись как два проводка в системе зажигания - Вилину буквально подкинуло на кровати и вынесло в коридор. Она сумела удержать рвущийся наружу крик, но волна ужаса, которая вышвырнула её из комнаты, понесла дальше, прочь, туда, где люди.

Хорошо, что никто не попался навстречу и она, благополучно избежав позора, упала в объятия маленькой и крепкой учительницы по музыке - она дежурила в корпусе у девочек, в комнате для преподавательского состава.

– Вилина, дорогая, успокойся!
– бархатный голос выдержанной и невозмутимой китаянки по имени Мэйли Лэй подействовал магически. Будто реле щелкнуло, и Вилину отпустило.