Чтение онлайн

Хайли не соврал. Хорёк вырядился, как на свадьбу - в костюме и при галстуке.

– А, Джереми! Присаживайся, дружок, - кивнул он на пустой стул посередине кабинета.

Джереми сел и уставился на Фреттхена. На незнакомца рядом с ним он даже не сразу обратил внимание. Тот сидел тихо, спрятав руки под стол, словно всем своим видом желал сказать: я здесь не главный, так, наблюдаю. Перед ним лежала закрытая картонная папка, с надписью "Happy Birds".

– Профессор Верхаен из института прикладной психологии, - представил его Хорёк.

Щеки и лоб в пигментных пятнах. Веки тяжелые, как у рептилии. Внимательный прищур. Верхаен казался старым, такого старого человека Джереми еще не видел. Вернее, в поселке имелся один немолодой работник - он накрывал столы для совместных обедов и разносил еду - но у того шевелюра была темной, со щепоткой соли, а у профессора серебрилась, точно в степи ковыль.

– Добрый день, господин Верховен, - вежливо поздоровался Джереми.

– Верхаен, - с улыбкой поправил Хорёк.

Джереми покраснел, но не потому, что устыдился оговорки. Его смутило давнее воспоминание, такое же причудливое, как дары океана. Странное дежавю, вызванное видом старого человека. Он - совсем маленький, с короткими пальчиками и пухлыми ладошками. Лежит на спине и держит в руках чьи-то волосы. Пряди черные, пряди седые... Вьются перед глазами, обдавая ароматом шампуня, гладкие и прохладные, как струйки воды. Джереми пропускает их между пальцами. Это нечто вроде игры: отделить черные волосы от седых. Пусть одна половина будет старая, а другая - молодая. Когда это происходило? Где? Во сне, может быть? Нет, сны - не такие. Они не пахнут, не холодят рук.

– Ну что, Джереми, - начал Фреттхен, а Верхаен подвинул к себе папку и раскрыл её. Показался лист, расчерченный в виде таблицы. Профессор нацелился в него карандашом, - расскажи нам, о чем ты мечтаешь.

– Мечтаю?

– Ну, да. Вот, учителя о тебе пишут, что сидишь на уроках и всё о чем-то думаешь, не слушаешь материал. И даже на переменах весь в себе, а не болтаешь с друзьями.

– Да шумно в классе, не поговорить нормально.

– Это понятно. Шумно. В шуме - жизнь, не правда ли? В музыке, в смехе, в разговорах... Ты со мной согласен, дружок? Только смерть приходит на тихих лапах. Так о чем ты думаешь? Тебя что-то беспокоит?

Джереми посмотрел в левый верхний угол, где паук-рукодельник оплетал крылатую бедолагу смертоносным кружевом. Потом перевёл взгляд в правый угол, где из подвешенного кашпо сиреневым водопадом низвергалась традесканция. Ни тут, ни там он не нашел подсказки.

– Ну, как. О чем думаю? О том, например, что музыка - это классно, если только её не слишком много.

Верхаен сделал пометку в таблице.

– Не любишь музыку?
– продолжал допытываться Фреттхен.
– А говорят, у тебя талант. На занятиях по сольфеджио ты - лучший. Мелодии схватываешь на лету.

Джереми пожал плечами.

– Я люблю креветки, но не могу есть их ведрами. Уж лучше я совсем не стану есть креветок.

– А ты не дурак, - сказал Фреттхен.

Это прозвучало с ноткой разочарования, так, будто Хорёк непременно хотел, чтобы Джереми был дураком.

Ещё одна галочка спланировала на разграфленный листок.

– Молодой человек, - проговорил вдруг Верхаен. Голос у него оказался скрипучим, с оттенком превосходства, - а скажите, вам нравится в Эколе?

– Мне не с чем сравнивать. Я здесь родился и не знаю других мест.

– Так-так...
– еще одна быстрая пометка, - все так, молодой человек. Вы родились в Эколе и никуда отсюда не отлучались, верно? И вы, конечно, помните своё детство? Ах, детство - волшебная пора! Беззаботность, искренняя дружба... Расскажите нам что-нибудь, мы с коллегой с удовольствием послушаем ваши детские воспоминания.

Наверное, лучший способ заставить самого отъявленного болтуна замолчать, это попросить его: "А ну-ка, расскажи нам что-нибудь на свой выбор!"

– Даже не знаю, что вам рассказать... похоже, в моем детстве не было ничего особенного, - Джереми задумался.
– Как-то раз лодку чинил, вместе с учителем этики... или не с учителем...
– образ взрослого расплывался, и лицо его рассмотреть не удавалось. Только руки остались в памяти - сильные, жилистые, перемазанные чёрным.
– Она лежала вверх дном - лодка, в паре метров от полосы прибоя, и тут же, на берегу, валялась огромная медуза, вся перемешанная с галькой... Учитель или кто там, говорил, что она - живая, но я не верил... Живое не бывает таким студенистым и не разваливается на куски.

Джереми понимал, что несет чушь, но воображение само подсовывало ему картины. Странное ощущение - он будто по книжке читал.

Профессор Верхаен слушал, сцепив пальцы в замок и полузакрыв глаза. Хорёк поглаживал галстук.

– Ну, ещё с ребятами в мяч играли, помню, - сказал Джереми, слегка обескураженный, - в волейбол, что ли... Мне ещё левый кроссовок жал...

Упругий газон под ногами. Сетка, натянутая от края до края поля, делит площадку пополам. Длинная царапина на коленке, саднит. Мяч, летящий прямо в небо... Так ярко все, так живо, как будто вчера произошло.

– Вы любите играть в волейбол?
– спросил Верхаен.

– Не так, чтобы очень. Я океан люблю. Я как-то раз на "рыбацком" пляже камешек нашёл, красный, прозрачный. Формой как маленькое сердце, и тёплый на ощупь. Не как обыкновенно камни бывают. Необычный очень. Если прищуриться и сквозь него посмотреть, весь мир багровым делается. И песок, и горы, и вода... Как будто я на Марсе.

– Замечательно, - оживился Хорёк.
– Очень интересно.

– Ещё я помню, как спал в коробке.

– Что? В коробке?
– Фреттхен с профессором переглянулись.
– В какой коробке?

Джереми почувствовал себя так, будто сказал что-то неприличное.

– Ну, просто коробка. Картонная, большая... в таких продукты со склада привозят, ну, или книги. Высокие стенки. Прямоугольная.

Он не знал, как ещё описать, и никак не мог взять в толк, чего от него ждут.

– А, это, наверное, не так давно было?
– предположил Фреттхен.
– Год или два назад?

– Нет. Точно нет.

И что они так на него уставились?

– Пожалуй, ещё до камешка, - Джереми честно попытался вспомнить, но картинка туманилась. По сравнению с другими она казалась очень давней и словно выцветшей, точно старая фотография в альбоме.
– Сейчас, - он усмехнулся смущённо, - я бы не поместился ни в какую коробку.

– Ладно, пусть так, - кивнул Верхаен.
– Коробка - дальше?

Джереми уткнулся взглядом в пол.

– Не помню. Забыл.

О седых и черных волосах он решил промолчать, и так, похоже, наговорил ерунды.

– Что-то не так, Джереми?
– мягко спросил Хорёк.
– Ты сегодня как будто не в форме.

– Всё нормально, - буркнул тот, краснея до корней волос.

Лгать психологу считалось проступком. Ведь Фреттхен искренне желал помочь всем и каждому.

– Ты уверен?