Чтение онлайн

– Да, хорошенькая подружка вам бы, наверное, не помешала.

– Наверное, - улыбнулся Хорёк смущённо, - но девушки всегда были ко мне равнодушны.

– Печально, печально, - пробормотал профессор, уклоняясь от колючего побега бугенвиллии.

– Ну, вот мы и пришли, - с облегчением выдохнул психолог и смахнул насквозь промокшим платком пот со лба.
– Добро пожаловать в нашу главную галерею!

Он с гордостью подвел Верхаена к огромному стенду с золотой надписью: "Лучшие из лучших".

– Вот - это победители прошлого конкурса "Экола - энергетический центр планеты".

– Да, да, хорошо, пусть почувствуют ответственность. Они первопроходцы в оздоровлении и общества, и всего земного шара, - кивнул благосклонно профессор.
– Хорошие лица, - добавил он, бегло осмотрев портреты молодых людей, вывешенные на стенде.

– Вы обратили внимание? Никаких фотографий! Все портреты выполнены нашими местными художниками. А скульпторы украшают сады и улицы. Я вам покажу наш сад скульптур.

– Хорошо, замечательно, - Гельмут взглянул на часы, - сад скульптур оставим на потом. Давайте, пройдемся по галерее и - на набережную. Я уже проголодался.

– Конечно, как скажете, - заторопился психолог.
– Вот текущая экспозиция, пойдемте!

Верхаен двинулся по светлым залам, осматривая картины. Большие - во всю стену и миниатюрные - с ладошку. Прозрачные, нежные акварельки и многослойные работы маслом. Попадались рисунки карандашом и углем. Несколько залов занимали аппликации и инсталляции, их разбавляли установленные тут и там скульптуры. Все это многообразие воспроизводило Эколу, её узкие улочки, заросшие плющом, нарядную площадь и длинный пляж с медитирующими. Тема медитации была особенно популярна среди конкурсантов.

– О, похоже на вас, Марк, - профессор остановился перед гипсовой фигурой - худой и остроносой, замершей на невысокой подставке в позе лотоса.

– Да, - зардевшись, подтвердил Фреттхен, - это меня изваял наш победитель. Эрик Гудман. Большой талант!

– Ах вот как, - усмехнулся профессор, - что ж, он правильно выбрал модель...

– О нет! Победу присуждал не я! Я лишь член жюри!

– Ну, всё? Всё просмотрели?
– сменил тему Верхаен.
– Пойдемте, предадимся чревоугодию?

– Нет, еще остались работы к новому конкурсу "Океан и его обитатели". Мы их принимаем в правом крыле. Скоро начнем составлять экспозицию следующего месяца.

– Ну вот, когда составите, тогда меня и пригласите. Пойдемте, Марк. Как вы сказали, называется ваше кафе?

– "Лангуст", - в голосе Хорька еле уловимо проскользнула нотка разочарования.

Поблизости от кафе - слава Всевышнему - не вопили репродукторы. Музыка, доносящаяся со стороны поселка, звучала мягко, приглушенно, не лезла в уши, а создавала приятный фон. Полотняный навес отбрасывал прозрачную тень на плетёные кресла и столики.

– Я, пожалуй, закажу паэлью, - бегло ознакомившись с меню, промолвил Гельмут.

– Превосходный выбор! Я возьму то же самое. А как насчёт закусок? Может быть взять тарелку со всем понемножку? Жареный кальмар, сырные палочки, острые крылышки?

– Можно, - кивнул Гельмут, откидываясь в глубоком кресле.

– Вина?

– Белого, на ваш вкус.

Услужливый официант из работников поставил перед ними высокие бокалы с кубиками льда и бутылку газированной воды. Принял заказ, и вскоре на столе следом за водой появилось вино в темной бутылке.

– В целом, я доволен, - рассказывал профессор обратившемуся в слух Хорьку, - но есть и нарекания. Безусловно, подростковому возрасту присущи экзальтированность, потребность выделиться, даже - бунтарство. Но не до такой же степени.

Фреттхен пошел красными пятнами, но промолчал.

– Что это за повальная тяга к примитивному труду?
– продолжил Гельмут, глотнув вина.
– Откуда она взялась? Зачем мы вкладываем такие огромные средства в этот проект? Для того чтобы тщательно отобранные таланты деградировали до уровня гастарбайтеров? Пардон, работников?

– Это единичный случай.

– Единичный случай предполагает единственное число, а у вас желающих мести улицы, ковыряться в земле и смолить лодки с каждым днем все больше.

– Это глупость! Подростковая глупость. Ребята шутят. Уверяю вас! Я неплохо знаю каждого из них, мы проводим совместно досуг. Мне доверяют. Вот, на лодке недавно с Джереми катались.

– Джереми... такой скуластый, кудрявый парень? Тот, что спал в коробке?

– Он.

– Как раз про Джереми я и хотел с вами поговорить. Откуда взялась эта коробка? Брак - вот как это называется. И ассоциации его мне очень не понравились. Поработайте с ним дополнительно, Марк. Идеи с рыбалкой тоже надо искоренить. Если вы не сумеете вовлечь его в творческий процесс, нам просто напросто придется с ним расстаться.

– До этого не дойдет, обещаю!

– Я на это рассчитываю, - бросил профессор и развернул салфетку.
– Мне бы очень не хотелось терять людей, в которых вложено столько трудов и денег.

Салфетка перекочевала на светлые брюки, а их хозяин придвинул к себе тяжёлую чугунную сковороду - в ней подавалось фирменное блюдо. Полюбовался на натюрморт из даров моря и темного, с золотым отливом риса, с наслаждением вдохнул ароматный парок и принялся за еду.

– Я всё держу под контролем, - заверил его Фреттхен, - ведь я понимаю - за нами стоят огромные средства.

– И не только средства, - невозмутимо добавил Гельмут, цепляя вилкой плотное колечко кальмара, - за нами стоят серьезные люди.

– Да, конечно, - подобострастно кивнул Фреттхен.

– Я ценю вашу понятливость, - профессор великодушно похлопал Хорька по плечу.

Психолог заулыбался и, вооружившись вилкой, принялся выковыривать из риса морепродукты.

Джереми чихнул во сне - и проснулся. Утро ворвалось одновременно в глаза, в уши и в ноздри. Окутало солнцем и музыкой, и цветочной пыльцой, летящей в открытое окно. Он улыбнулся, предвкушая новый день, но тут же в памяти всплыло: "Вилина!" - и вставать расхотелось.

Сегодня его любимая девушка выходит замуж. Большой праздник для Эколы - свадьбы здесь отмечают нечасто. А уж когда случается такой повод, веселятся от души. Свадьба в Эколе - не простое торжество. Это - мистерия, в которой новая любовь рождается, как Афродита из морской пены. Главная улица устлана белоснежными перьями, будто работники к этому дню ощипали не одну сотню чаек. Люди высыпают из домов, посмотреть, как жених с невестой, точно по облакам, шествуют по белому-белому птичьему пуху от "детского городка" до центральной площади.