Чтение онлайн

– Я хочу попробовать всё изменить - сказала Аня вслух, уже не переживая об этом.
– Я попробую что-то поменять.

Уже вытирая лицо, оставляя наличные, покупая билет на следующий рейс, Аня гнала мысли о привычном, о желании уязвить и ненавидеть. Она хотела изменять сложившиеся вещи, а не изменять прошлому или отталкиваться воспоминания. Не осталось пути назад, рядом некому идти дальше. Девушка боялась и чувствовала острые края обиды, словно она не поставила чашку на стол минуты тому назад, а разбила её и порезала руки, сильно сжимая осколки. Если бы Аня спросила себя неделю назад о сильных страхах, то одиночество, поиск работы или переезд в другой город, другую страну или на другой край света уверенно попадали в лютый перечень неприязни. А теперь, идя от противного к логичному, с каждым шагом и с каждым отзвуком среди множества ударов вокруг, девушка находила в себе необходимость именно этих перемен. Бронировала номер на ночь, прощалась с оставленными вещами, подсчитывала запас накопленной подушки безопасности, рассчитывая новую жизнь.

От тишины ночи ничего не осталось. Полотно из шепота леса разрывали крики. Полудикий ор и разнообразные возгласы блуждали вокруг. Звуки не казались связанными словами, но явно соотносились между собой. Удары по стенам, наносимые в первые полчаса постепенно стихли. Их сменил неестественный топот, переходящий в равномерные семенящие шаги, и обрывающийся внезапно раз за разом. Какофония вызывала оторопь своей необъяснимостью, заставляла осматривать стены и экраны в поисках успокоения.

– Они выключили последнюю камеру.
– сказал Птах, сидя напротив в сумраке резервного освещения.
– Остались только спутники. Может включим свет и выпустим пару дронов, чтобы следить за ними сверху стало легче?

– И увидим то же мельтешение варваров в измазанной одежде?
– ответила Анна.
– Прибавил им целей и веселья, а ради чего? Как хочешь, а с меня хватит. В худшем случае нам разыграют отвратительное представление, в лучшем - закидают камеры и дроны грязью, камнями и экскрементами. Стоит того? Мне достаточно. Техники у них нет, наши машины и защитные системы просто убьют их. Для нас же они животные, как безоружные опасные звери. Уничтожим - и не сможем проследить за этой группой. Да и кровь на наших руках в ночном свете будет такая же чёрная, как и на их.

– Понимаю.
– согласился Птах.
– Прости, хочется действовать, а не складывать руки. В критичных ситуациях, вообще трудно отделить переживания от догадки, догадки от логики. Пойми, мне очень уютно и удобно за стенами. Пришло ощущение защищённости, ккк в непогоду из окна теплого дома смотреть на стихию, могучую и совсем не опасную. Но сейчас я не хочу обмануться в соблазне. Как по-твоему, не хотят ли нашего добровольного заточения люди снаружи? Может план в том, чтобы выкурить нас непредусмотренным способом? Слишком мало информации для разумных рассуждений, но зачем иначе стоять перед стеной и ждать?

Они сидели прямо на полу на кухне, устроившись друг напротив друга. Прошло больше пяти часов с начала нападения, но смех и крики ещё проникали сквозь стены, приглушенные и непонятные. Казалось, что шум слышится вечность, смешивается и обретает закономерности. Но стоило сконцентрироваться на происходящем, как вопли теряли как минимум структуру, выливаясь в отдельные звуки. В один из протяжных криков мужчина вздрогнул и вскочил на ноги в ту же секунду.

– Ты слышала это?
– спросил Птах.
– Похоже, что кто-то зовёт на помощь. Кто-то из нас, по произношению, кажется.

– Новая попытка?
– ответила Анна, не вставая.
– Не расслышал, но думаю, что нас хотят выманить. Всё-таки запустим пару машин для пущей уверенности. Будем спокойны, в теории есть шанс, что кого-то из смотрителей похитили. Но мне...

В этот момент земля и стены задрожали. Птах качнулся на ногах, поворачиваясь в след за девушкой на громкий звук, за которым последовал одобряющий вой. Растерянные лица в полумраке остановились друг напротив друга, застыв в одном немом вопросе. И снова на тишину накатил топот, но уже слившийся в сумасшедший хоровод, громкий оркестр стучащих ног. Шум нахлынул волной, выводя из оцепенения окружённый пару и заставив подёрнуться Птаха.

– Твари, у них взрывчатка.
– прокричал молодой человек и бросился в противоположном направлении к одному из выходов.

Оба костюма перестроились в защитную модификацию. Защитные пластины закрывали голову, нейросети соединились и заставили организм проснуться и включиться почти на всю мощь. Аня почувствовала ускорение сердца, бег адреналина в крови по венам и легкое замедление времени. Чувство понравилось, но смятение на лице оставалось: девушка чувствовала, что ситуация уже вышла из-под контроля.

– Стой!
– Анна успела прокричать только эту фразу, прежде чем защита дома снялась.

Треск разряда прошёл до первых лучей: свет начал пробиваться сквозь растущие прорехи в снятой защите корпуса. Дом перешел в режим уничтожения целей и, спустя секунду, при первой представившейся возможности Птах вылетел за дверь. Призывный вой тут же перекрыли выстрелы. Одна обойма вышла. Звук электрических разрядов сменился яркой вспышкой и еще одним взрывом. Анна рефлекторно зажмурилась: свет прошёл в обход защитного стекла. Механизм костюма не успел сработать, опоздав всего на мгновение. Волна от взрыва оторвала еще не вошедшую на место панель с лицевой защиты. Вспышка ослепила девушку, а затем взрывная волна отбросила к стене, ударив спиной и затылком об твердое деревянное покрытие...

Анна стояла на берегу моря. Волны уносили песчинки и приносили их обратно. Послеобеденное солнце согревало тело, пока соленый воздух наполнял лёгкие. Шум укачивал, словно стук маятника в тишине ночи. Девушка ждала, пока впитается крем. Отдыхала, успокаиваясь и забывая, впуская в себя тёплый бриз ровным дыханием, слегка поджимая при выдохе пальцы ног.

Ещё затирались мрачные мысли, возвращаясь эхом по ночам. Ещё не по себе становилось вечерами. Сумрак - время панических приступов, учащенного дыхания и темных мыслей. До того момента, как время не сотрёт всё в собственных жерновах до пыли. А пока солнце только катилось к вечеру, музыке и пьяному блеску звёзд.

На мгновение голова девушки закружилась. Тело покачнулось и она опустилась на колено, прячась от ослепившего глаза солнца в прохладе волн. Происходящее вокруг темнело, а зрачки никак не могли понять перепады освещения. Собирая идеи по кусочкам, несколько раз Аня чувствовала, как рассыпается карточный домик логики в её голове. Тело и сознание раскачивались, словно метроном в такт с музыкой, сердце било тот же ритм. Оставалось только одно логическое действие. Анна попыталась встать на ватных ногах, пеняя на солнечный удар. Кто-то подбежал к ней, стараясь отвести дальше от воды. Очень вовремя, потому как глаза налили свинцом и захлопнулись в одно мгновение.

Девушка осмотрелась. Треск огня где-то вдалеке заглушали системы орошения. Пожар не будет допущен ни в коем случае, но не он сейчас интересовал её. Выйдя через открытую арку прохода, Анна принялась осматривать произошедшее: искры от повреждённых участков, следы взрыва, вытоптанные растения, раскиданные на них вещи и лежащие трупы, останки незваных гостей.

Заряд электричества, запущенный домом после ослепляющей вспышки, сжёг троих. Их одежда, сшитая из одинаковой рабочей ткани наглядно демонстрировала произошедшее. Еще двое получили многочисленные ранения от пуль. Один труп лишился верхней части головы после выстрела. И без неё сходство казалось разительным и прослеживалось между всеми мертвецами. Все погибшие отличались общими чертами, немного грубыми. Подстать телосложению, довольно хлипкому, но жилистому. Внешних проявлений мутаций Анна не нашла, не решаясь понять, нашла она в них общие черты или в себе общее отвращение. В этом состоянии минута растянулась в вечность замешательства, среди залиты кровью остывающих тел.