Разбитые небеса
Шрифт:
– Да не делай мне смешно, - расхохотался я, - Ты что думаешь – мне трофеев жалко? Вы, парни, их заслужили как никто другой! Просто смешно выглядит, как будто в игрушки играем…
– Глеб, не глупи, это не игрушки, - неожиданно жестко срезал меня Гном, - Мы пусть и гражданские, да еще и люди второго сорта, мутанты, но мы тоже сражаемся и умираем за родину! И пусть даже никто нам за это медали не даст, но хоть так понимаешь, что не зря небо коптишь.
Мне стало стыдно – я даже не задумывался над тем, насколько тяжело парни переживают тот факт, что что их организм оказался толерантным к метавирусу. Мы жили в нашем санатории как в изолированном мирке, но я знал, что на воле развернулась настоящая травля мутантов. Множились слухи о нападениях мутантов на обычных людей, которые подпитывали ксенофобию - было зафиксировано несколько случаев убийств мутантов на почве неприязни. В Госдуме на полном серьезе обсуждался законопроект о запрете для «лиц с измененным генотипом» иметь детей, с суровыми санкциями вроде принудительной кастрации. Из роддомов не раз и не два показывали сюжеты о рождении чудовищных младенцев, обычно нежизнеспособных и умирающих сразу же после рождения, но жутких как самый страшный кошмар Иеронима Босха. Мутантов не любили и гнали отовсюду. И хотя в нашей команде людей второго сорта не было, парни, как оказалось, всерьез переживали и цеплялись за любой знак демонстрирующий что они полезны.
В это утро нас ни свет, ни заря никто не поднимал, мы сами наметили время, поэтому спокойно позавтракали и без спешки погрузились в ожидающие нас два армейских урала. Опять повторилась прошлая заминка с разбором тентов и поездкой в открытом кузове. На этот раз водители вели грузовики гораздо более небрежно, и я всерьез задумался о том, что нам нужен собственный транспорт. Что-нибудь вроде Урала с полуприцепом в котором как в капуслах находились бы мехи
В дороге неугомонного Гошу прибило поболтать:
– Слушайте парни, вы понимаете, почему чужие так тупо воюют? Закрылись в своих Зонах, непонятно чем занимаются, наружу нос не суют! Я бы на их месте послал бы орду химер, залил бы мир метавирусом и все, пипец котенку!
– А они с нами и не воюют, они нас просто за врага не считают, - прошуршал в динамике голос Гнома, - Они пришли осваивать планету - биоресурсы, металлы, кислород выгребают.
– Но подожди, как это не воюют, а химеры эти…
– Представь, что ты пришел рощу разрабатывать, лес на бревна валить, а там бобры живут, - прервал его я, - Ты будешь с бобрами воевать? Нет, ты их потравишь чем-нибудь или собак спустишь, чтоб не мешали, деревья не портили. Вот они к нам так же – сначала залили округу отравой, метавирусом, потом спустили собак. Химеры эти на разумных вообще не похожи, тупые как пробки, даром что наполовину киборги. Они не чужие, да и хищники тоже – это их псы, настоящих чужих мы и не видели еще, они, думаю, из своих кораблей-цитаделей вообще носа не кажут.
– Так эти твари нас даже за врагов не считают? – голос Гоши был полон негодования.
– Конечно нет, - насмешливо сказал я, - Врагом может быть только равный тебе противник, а мы, в сравнении с чужими как бобры. Они тоже свои хатки строят и плотины, но мы ведь их ровней не считаем? Слишком велик технологический разрыв.
– Твари! Ну подождите еще у меня! – Гоша забормотал под нос ругательства.
Я слушал его благодушно усмехаясь – взрослый мужик всерьез обиделся, что его какие-то инопланетные гады за ровню не считают! А я не так давно воспринимал его как лидера большой компании. Это же надо так опростоволоситься!
Уралы привезли нас на то же место, где мы начинали свой путь в прошлый раз – окраина брошенного села название, которого я благополучно забыл. На этот раз на месте нас никто не ожидал, ни группа поддержки, ни медицинский УАЗ.
– Надо обзаводиться собственной полевой медициной, - пробормотал я, осторожно сходя по доскам из кузова. Гнилые на вид доски под весом Мародера и Витязей опасно прогибались и скрипели, и я в очередной раз подумал, что нам как воздух нужен свой транспорт с адекватной посадкой и высадкой.
В путь мы вышли по своим до сих пор хорошо различимым следам. Волокуши и тяжелые мехи проделали в прошлый раз настоящую дорогу, и я надеялся, что у чужих не хватит ума устроить засаду на этом хорошо различимом тракте. Я всерьез подумывал о том, чтобы пойти новым путем по компасу, благо недалеко, но вспомнил о милой привычке наших вояк минировать подходы к Зоне и решил не рисковать.
Неприятности начались почти сразу после того как мы вошли в лесополосу. В прошлый раз мы дошагали туда и обратно без неисправностей, но в этот раз Зона всерьез решила на нас отыграться. Витязь Сыча вдруг повело, что-то затрещало, пошел ясно видимый дымок.
– Черт побери, у меня неисправность эээ привода коленного сустава! – расстроенно сказал пилот, - Нога вообще эээ не гнется!
– Идти можешь? – поинтересовался я у него, - Вот и хорошо – ковыляй потихонечку обратно к грузовикам, благо недалеко отошли. Там нас подождешь.
– Плохо дело, в первый же час бойца потеряли! – тревожно сказал Гном.
– Это было предсказуемо, - пожал плечами я, - Радуйся, что он поломался не фатально и недалеко от границы. Надеюсь, что больше поломок не будет.
Мои надежды оказались напрасными – мы прошли еще метров двести как встал Гена. Встал, пошатнулся и величественной статуей рухнул на землю, откуда виновато сказал:
– Оба энерговвода накрылись и основной, и дублирующий. И еще ручка аварийного выхода не работает. Я ни двинуться, ни выбраться не могу!
Я вздохнул: мы даже не дошли до точки назначения, а уже потеряли двоих Витязей. Такими темпами нам придется волочь назад не те доспехи, которые остались на поляне, а свои собственные! Парни тем временем без суеты уложили матерящегося Гену в специально припасенные брезентовые волокуши, в которые впрягся Костя и медленно потащил пострадавшего назад.
– Глеб, может быть не стоит рисковать – вернемся? – озабоченно спросил меня Гном, - Нас всего шестеро осталось, если напоремся на стаю вроде прошлой – порвут нас!
Я подумал, прислушался к своим ощущениям и уверенно ответил:
– Нет, чужих поблизости нет, это я тебе точно могу сказать. Давай все-таки попробуем дойти до места, мне кажется, что нам не больше полукилометра осталось. Если потеряем еще кого-нибудь, тогда вернемся.
До места мы добрались без происшествий. Зато на полянке, на котором был бой нас ожидал сюрприз.
– Это еще что за сюрреализм? – присвистнул я, глядя на поле сражения.
Тела химер и останки Витязей покрывала шевелящаяся, лиловая масса, в которой я узнал переплетенные ростки той странной травки, что видел в мертвом Баландино. Травка шуршала и шевелилась хотя ветра не было. Зрелище было жутковатое.
– Что делать будем? – деловито поинтересовался Гном.
– Что делать, что делать, выполнять приказ будем, - проворчал я, - Пусть Метельский разбирается что это за фигня и что с ней теперь делать.
– А ты уверен, что к этому можно прикасаться? – спросил Гном.
– В Баландино я по этой траве бегал три часа, и ничего, жив как видишь, - ответил я неуверенно.
Нас осталось всего шестеро, поэтому мы отобрали шесть наиболее сохранившихся Витязей и уложили на волокуши. Сиреневая травка легко отваливалась при первом прикосновении, обнажая неровный, как будто кислотой травленный металл. Что же это за гадость приволокли чужие на нашу планету, что даже сталь переваривает?
Обратный путь к точке эвакуации прошел без происшествий, не считая поломки баллистического прицела у Витязя Гнома по дороге, хорошо хоть на мобильности это никак не сказалось. Я с благодарностью вспомнил Димастого, который отказался ставить подобную штуку на Мародера, ограничившись самыми простыми прицельными приспособлениями. Боеспособность нашего отряда падала на глазах, мне было страшно представить, что бы произошло, столкнись мы с противником.