Чтение онлайн

Император принял равнодушный вид.

— А можно спросить, в какой монастырь вы уходите?

— Ордена викентианок.

— О! Ордену повезло. В него уходит герцогиня императорской крови и еще одна женщина хорошей фамилии, неудачно вышедшая замуж, но имеющая тридцать миллионов. Какой почет и доход!

— Вы шутите, сир, а мне так грустно, что от ваших улыбок делается дурно.

Император несколько смягчился.

— Моя милая Полина, — сказал он, — подумала ли ты, что станешь некрасивой? Ведь тебе придется обрезать волосы.

— Я решилась на это.

Наполеон не верил. Он знал, как женщины дорожат этим естественным украшением, дарованным им самой природой. Герцогиня поняла, что Наполеон не поверит, пока своими глазами не увидит, что она способна на эту жертву. Она схватила со стола ножницы и быстро отрезала одну из своих кос.

Император встал.

— Ты с ума сошла, Полина!

— Я просто решилась, государь.

Она хотела отрезать другую косу.

— Подожди! — сказал Наполеон.

— Слишком поздно, государь.

— Подожди. Парикмахер искусно скроет эту потерю. О, женщины, надо им уступить. Давай условимся.

— Говорите, сир.

— Должен тебе сказать, что в эту минуту Кадруса в Венсенне судит военный суд и, как только огласят утвержденный мной приговор, его расстреляют.

— Великий Боже!

— Я пошлю ему помилование, но с одним условием.

— Говорите скорее, государь.

— Если мой ординарец приедет слишком поздно, ты все-таки не уйдешь в монастырь. Ты клянешься?

— Клянусь! Поспешите, государь.

Император позвонил и приказал явившемуся ординарцу:

— Велите оседлать лошадь и отвезите в Венсенн приказ, который я вам пришлю. Скачите во весь опор.

Офицер вышел. Император начал писать и показал свой приказ принцессе.

— Читай, — сказал он, — и позови Константена.

Она прочла и позвала. Но император быстро написал другой приказ: «Полковник Дюпре должен опоздать».

Он спрятал эту записку в левой руке. Вошел Константен.

— Возьми, — сказал император, отдавая ему оба приказа с красноречивым пожатием руки, — и отнеси дежурному ординарцу.

Император догадывался, что принцесса Полина захочет сама пойти с Константеном и увидеть, как уедет ординарец. Он не препятствовал ей и думал, что обманул герцогиню. Она действительно ничего не подозревала.

Наполеон предвидел, что принцесса придет его упрашивать, и потому назначил военный суд, чтобы приговор был сразу приведен в исполнение.

Пока судьи решали, пятнадцать человек с оружием в руках ждали, когда им скомандуют изрешетить Кадруса.

Заседание суда было публичным. В зале находилось человек двести, а на улице тысяч десять.

В полночь собрался трибунал, в пять минут первого ввели Кадруса. Он был в своем меховом плаще, в черной шляпе, с маской в руке. Председатель торжественно задал первый вопрос. Кадрус гордо ответил:

— Я Кадрус. Мне тридцать лет. Ремесло мое — грабить на больших дорогах и в домах тех, кого я нахожу слишком богатыми и большими грабителями, чем я сам. Жилище мое было в Франшарском ущелье. Там у скал я положил тысячи людей, посланных схватить меня, в жизни своей я убил тысяч пять. У меня в шайке никогда не было больше трехсот человек.

Председатель хотел остановить его.

— Позвольте, полковник, — возразил Кадрус, — рано или поздно я это скажу, так что лучше сейчас.

Он продолжал:

— Я всегда нападал только на гнусных плутов, разжиревших от крови и пота бедняков, я убивал только негодяев или врагов, которые вынуждали меня защищаться. Больше всего сожалею я о том, что мне пришлось убить столько неустрашимых и храбрых солдат. Я был повелителем больших дорог, составлявших мою империю. Мое право было правом сильного — единственное право, посадившее Наполеона на французский престол. Он украл свою корону, а я украл свою. Следовательно, мы равны. С тремя сотнями я сделал больше, чем он с миллионом солдат. Теперь судите и казните Кадруса. Тело погибнет, а слава останется.

Он обвел толпу орлиным взором и сказал, садясь:

— Больше говорить не стану. Я сказал все. Действуйте.

Председатель понял, что он не добьется больше ни одного слова. Суд шел своим чередом, выслушивали свидетелей. После обвинительной речи зал очистили, трибунал стал совещаться. Все ждали приговора, зал опять открыли, смертная казнь была объявлена единогласно. Потом председатель объявил, что приговор тотчас же приведут в исполнение во дворе тюрьмы в присутствии народа.

На глазах десяти тысяч человек Кадруса вывели во двор и поставили к стене. Полковник, председатель трибунала, сам пошел командовать расстрелом. Кадрусу хотели связать руки и завязать глаза, но он отказался.

— Полковник, — сказал он, — я прошу вас уважать обычаи. Любому человеку позволено последнее желание.

— Хорошо, — сказал полковник.

Офицер обернулся к своим солдатам.

— Целься! — приказал он.

Только полминуты отделяло вожака «кротов» от смерти.

Пока Кадруса судили, в Тюильри происходили описанные нами сцены. Принцесса Полина выпросила у Наполеона приказ отменить казнь вожака «кротов». Но император в записке велел опоздать офицеру, везшему этот приказ. Наполеон отдал эту записку своему камердинеру Константену, тот не знал, что в ней, для него эта записка или для офицера. Он хотел прочесть ее. Но принцесса шла за ним и торопила его.

— Друг мой, — говорила ему герцогиня, — спешите, дело идет о жизни человека.

— Герцогиня, — ответил Константен, — я спешу, как могу.

— Побежим.

— Не могу. У меня ревматизм.

Герцогиня не хотела ничего слышать и вырвала приказ из рук камердинера. Тут она увидела бумагу, оставшуюся в руке Константена, и заметила его бледность и встревоженное лицо. Она поняла все.

— Дайте мне эту бумагу, — приказала она.

— Герцогиня…

— Дайте!

— Герцогиня!

— Берегись… Если ты не отдашь, я рано или поздно тебя погублю.

Константен счел, что благоразумнее будет согласиться. Он подумал, что может оправдаться перед Наполеоном, сославшись на приказ герцогини, и отдал записку. Герцогиня прочла и пришла в негодование. Она выбежала во двор и увидела ординарца, уже сидевшего на лошади. Там стояли двое часовых — один конный, другой пеший.

— Вот! — сказала она ординарцу. — Поезжайте, сударь, я еду с вами. Сойдите, друг мой, — сказала она часовому. — Приказ императора.