Чтение онлайн

Я сжал ее бедра, чувствуя, как напряжение дня растворяется в этом акте, в ее теле, которое, несмотря на все, тянуло меня, как магнит.

Когда я кончил, она так и осталась лежать на столе, тяжело дыша.

Я отступил, запахивая халат.

— Видишь, Дима, я все еще могу тебя завести, — сказала она хрипло, с пьяным триумфом.

Я не ответил.

Пошатываясь, она направилась в спальню, каблуки гулко стучали по паркету. Дверь хлопнула, и тишина вернулась.

Я взял стакан виски, прошел в кабинет и рухнул в кресло у окна. Москва сверкала за стеклом, холодная и равнодушная. Мысли о завтра — Анастасия, отец, контракты — лезли в голову, но я отмахнулся.

Хватит на сегодня.

Анастасия Волкова

Утро встретило меня холодным светом, пробивающимся сквозь тяжелые шторы. Я сидела на краю кровати, глядя на серую Москву за окном, и пыталась собраться с мыслями. Машина ждала внизу, водитель, как всегда, был пунктуален — отец не терпел опозданий, даже от тех, кто просто выполнял его приказы. Я натянула свои любимые черные брюки — не Gucci, не Chanel, а простые, но идеально сидящие Zara, которые я купила в Лондоне на распродаже. К ним — белая рубашка, слегка приталенная, с закатанными рукавами, чтобы не выглядеть слишком чопорно. Никаких шпилек, только удобные кожаные балетки. Практично, стильно и, главное, мое. Не то, что вчера.

Вчерашний день до сих пор отдавал горечью. Отец разбудил меня в пять утра, когда за окном еще не было ни намека на рассвет. Его голос в трубке был, как всегда, резким: «Анастасия, стилисты будут через час. Не заставляй их ждать». Я даже не успела возразить. К тому времени, как я спустилась в гостиную, там уже суетились двое: визажист с чемоданом косметики и стилист с вешалкой, на которой висел темно-синий костюм, сшитый, будто для куклы с витрины. Я смотрела на себя в зеркало, пока они колдовали надо мной — пучок, тугие локоны, идеальный макияж, подчеркивающий скулы и глаза. Все это было красиво, но не мной. Я чувствовала себя манекеном, которого нарядили, чтобы выставить напоказ. Отец хотел, чтобы я выглядела как его продолжение — идеальная, дорогая, безупречная. Но я ненавидела этот образ. Он был чужим, как и его ожидания.

В машине, по дороге в офис Ковалева, я смотрела на проплывающие за окном дома и думала о вчера. Моя вспышка в кабинете Дмитрия была ошибкой, и я это понимала. Я сорвалась, когда он заговорил со мной, как с избалованной девчонкой. Его холодный тон, этот взгляд, будто я — пустое место, задели меня сильнее, чем я ожидала. Но, если честно, я сама дала ему повод так думать. В мире, где деньги и имя значат все, я привыкла к стереотипам. В Лондоне было то же самое. Отец не приезжал, но его тень всегда была рядом. Он звонил декану моего университета, чтобы «поболтать» о моей успеваемости, отправлял своих людей в кафе, где я работала официанткой, чтобы проверить, не позорю ли я его фамилию. Однажды я заметила одного из его помощников, сидящего за угловым столиком с кофе, который он даже не пил — просто наблюдал. Это бесило. Я хотела быть собой, а не «дочкой Волкова». Но вчера я перегнула палку, и сегодня собиралась исправить это. Дмитрий заслуживал извинений. Я не собиралась становиться его врагом, даже если он видел во мне лишь папину дочку.

Машина остановилась у высотки из стекла и бетона. Я вышла, вдохнув прохладный утренний воздух, и поправила рюкзак на плече. Сегодня я была собой — никаких дорогущих сумок, никакого лоска. Просто Анастасия, готовая работать. Внутри офис встретил меня гулом голосов и запахом свежесваренного кофе. Сотрудники, с которыми я мельком познакомилась вчера, оказались на удивление дружелюбными. Катя, девушка из отдела маркетинга, сразу подошла ко мне с улыбкой, протянув кружку с кофе. Она была невысокой, с короткими рыжими волосами и веснушками, которые делали ее похожей на озорную студентку. Ее энергия была заразительной, и за пять минут разговора я узнала, что она обожает итальянскую кухню, ненавидит ранние совещания и мечтает о поездке в Прагу.

— Ты новенькая, да? — спросила она, помешивая свой кофе. — Не переживай, тут не так страшно, как кажется. Ну, кроме… — она понизила голос, — кроме Ковалева, конечно. Он иногда как туча ходит, но привыкнешь.

Я улыбнулась, делая глоток кофе. Его горьковатый вкус успокаивал.

— Да, я заметила, — ответила я, вспоминая вчерашний холодный взгляд Дмитрия. — Но, думаю, я справлюсь.

Мы стояли у кофемашины, болтая о мелочах, когда атмосфера на этаже резко изменилась. Легкий гул голосов, смешки и стук клавиатур сменились тишиной, тяжелой, как свинец. Я обернулась и увидела его. Дмитрий Ковалев вошел на этаж, и его присутствие будто высосало весь воздух из комнаты. Он был высоким, выше, чем я запомнила, с широкими плечами, которые подчеркивал идеально сидящий темно-серый костюм. Его лицо — острые скулы, темные брови, сжатые губы — выглядело так, будто он только что вышел из битвы и готовился к следующей. Волосы, темные и слегка растрепанные, добавляли ему какой-то странной, почти хищной привлекательности. Но больше всего меня поразили его глаза — серые, холодные, как сталь, с искрой, которая могла быть как любопытством, так и раздражением. Он двигался уверенно, каждый шаг был точным, как будто он знал, что все взгляды прикованы к нему.

Сотрудники тут же разбежались по своим местам, будто школьники, застигнутые учителем. Катя шепнула мне «пока» и метнулась к своему столу, оставив меня одну с кружкой в руках. Я стояла, чувствуя себя нелепо, пока его взгляд не уперся в меня. Его брови изогнулись, и я уловила легкую тень удивления — или осуждения? — когда он окинул меня взглядом. Мои брюки, рубашка, балетки явно не вписывались в его ожидания. Он остановился на секунду, потом развернулся и пошел дальше, к своему кабинету.

Я сжала кружку, чувствуя, как щеки начинают гореть. Нет, я не собиралась снова молчать. Не сегодня.

— Дмитрий Сергеевич! — позвала я, ставя кружку на стол и быстро шагая за ним.

Он остановился, медленно обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула искра — любопытство? Раздражение? Я не могла понять. Он молчал, ожидая, пока я заговорю, и это молчание давило, как бетонная плита.

Я глубоко вдохнула, стараясь держать голос ровным.

— Я хотела извиниться за вчера, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Я была слишком резкой. Это было непрофессионально, и я понимаю, что дала вам повод думать обо мне… не лучшим образом. Я здесь, чтобы работать, и я сделаю все, чтобы доказать, что могу быть полезной. Отчеты будут на вашем столе к пятнице, как вы просили.

Его взгляд не дрогнул, но я заметила, как уголок его губ слегка дернулся — то ли насмешка, то ли что-то еще. Он молчал еще секунду, будто взвешивая мои слова, а потом кивнул, коротко и резко.

— Хорошо, — сказал он, его голос был низким, с легкой хрипотцой. — Посмотрим, что вы можете. Не подведите.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди коридора. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. Это было не так страшно, как я думала. Но его взгляд, этот холодный, пронизывающий взгляд, все еще стоял перед глазами.

Дни до пятницы пролетели в странном ритме — смесь рутины, новых лиц и какого-то внутреннего напряжения, которое я не могла до конца объяснить. Офис Ковалева был как маленький улей: каждый знал свое место, но все держались настороже, будто ожидая внезапного урагана. Я быстро втянулась в работу. Мне выдали доступ к базе данных, кучу отчетов и прогнозов, которые нужно было разобрать. С утра до вечера я сидела за своим столом, уткнувшись в экран, выстраивая таблицы и графики. Экономика — это мой язык, цифры всегда говорили со мной яснее, чем люди. К концу второго дня я уже выловила пару несостыковок в отчетах по логистике, которые, кажется, никто до меня не замечал. Это придало мне уверенности — я была на своем месте, даже если Дмитрий Ковалев думал иначе.

Коллеги оказались неожиданно теплыми. Катя из маркетинга стала моим проводником в этом корпоративном лабиринте. Она тараторила без умолку, рассказывая сплетни о каждом сотруднике, от стажера до главного бухгалтера. За обедом в столовой она поделилась историей о том, как однажды кто-то пролил кофе на документы перед важной встречей, и Дмитрий отчитал весь отдел так, что люди боялись дышать. Но она же добавила, что он никогда не увольняет без причины — просто любит держать всех в тонусе. Еще был Саша, парень из IT, с вечно растрепанными волосами и шутками, которые заставляли меня смеяться громче, чем следовало. Он помог настроить мне доступ к серверу, попутно рассказывая, как однажды пытался починить принтер и случайно залил его чернилами. Они с Катей сделали эти дни легче, почти домашними. Я даже начала думать, что офис — не такое уж плохое место.