Чтение онлайн

Под воздействием создания «Русского комитета» или вне зависимости от него, русские политические круги на оккупированной территории СССР выдвигали проекты создания «русского правительства», союзного Германии. Так, в феврале 1943 г. такое предложение поступило от сотрудника администрации г. Почеп С. Павлова. Сотрудник администрации г. Остров В. Аксенов написал письмо Гитлеру с предложением создать «русскую нацистскую партию», которая бы возглавила в России режим, союзный Германии, предоставив последней 50% экономической продукции и армию в обмен на освобождение военнопленных. Весной или летом 1943 г. проф. Д.П. Кончаловский в своем письме, направленном в штаб А. Розенберга, призвал к созданию «суверенного русского правительства», которое бы заключило союз с Германией{1220}. Подобные идеи выдвигали и некоторые представители военных кругов Германии. Сотрудники 203-го отдела абвера в ноябре 1943 г. издали меморандум «О необходимости превращения Восточного похода в гражданскую войну», в котором предлагали «дать [русскому] народу помимо Сталина то, за что этот народ борется», а именно — создать альтернативное «Русское правительство» и заключить с ним мир в границах до 1 сентября 1939 г. Однако это предложение не было поддержано ни в абвере{1221}, ни, соответственно, вышестоящими властями Германии.

В августе — сентябре 1943 г., в связи с освобождением Орловской обл. Красной Армией, завершилось существование «Локотского округа». До того локотская партия «Викинг» была переименована в «Национал-социалистическую трудовую партию России» (НСТПР), основными целями которой провозглашались «свержение кровавого большевистского строя в России», «создание суверенного государства, объединяющего народы России», «признание за отдельными национальностями, созревшими к самостоятельному существованию, право на самоопределение» и пр.{1222} В вооруженных силах «Локотского округа» (РОНА) в начале 1943 г. было 15 батальонов численностью 12–15 тыс. чел., а к середине 1943 г. — 20 тыс. чел. (5,7% населения «Локотского округа»){1223}. Когда фронт в августе — сентябре 1943 г. докатился до «Локотского округа», большая часть его населения ушла с вермахтом на запад. Остатки РОНА (4–6 тыс. чел.) были передислоцированы в Белоруссию{1224}, затем в Польшу.

Казаки, земли которых находились под оккупацией с июля 1942 г. по февраль 1943 г., получили «особую благосклонность» германских властей. Нацистская пропаганда утверждала, что «Германское государство видит в казаках дружественный народ», поэтому казачьему населению было обещано «независимое управление, свободное развитие… культурных и экономических сил, уничтожение коллективной системы», а также то, что «религия, обычаи и традиции снова вступят в силу»{1225}. Газета «Кубань», выходившая в Краснодаре с 26 сентября 1942 г., часть материалов печатала на украинском языке{1226} — в этом проявилась германская политика отрыва казаков от русской общности.

Особым фактором, способствовавшим развитию коллаборационизма среди казаков, было сотрудничество с нацистами представителей антисоветской казачьей эмиграции{1227} — в частности, бывших белых генералов П.Н. Краснова и А.Г. Шкуро. П.Н. Краснов подготовил «Особую грамоту», которая была опубликована 10 ноября 1942 г. за подписью В. Кейтеля и А. Розенберга. В этом пропагандистском заявлении указывалось, что «за оказанную немецким войскам помощь во время войны германское правительство признает казаков своим союзником и обещает после победы над СССР возвратить им землю, личную собственность и былые привилегии»{1228}. Германская пропаганда широко распространяла воззвания к казакам, подписанные П.Н. Красновым (в частности, в октябре 1942 г. — «Наше спасение — идти вместе с Германией»{1229}). П.Н. Краснов поддержал создание «Казацкой националистической партии» в Праге, которая признала Гитлера в качестве «верховного диктатора казацкой нации»{1230}. В целом германская политика по привлечению эмигрантов из числа казаков в корне отличалась от их политики противодействия привлечению русских эмигрантов.

Германские власти выявили «стремление казаков основать свои организации»{1231} и поддержали его. В октябре 1942 г. на Кубани под начальством атамана Т.Н. Доманова был создан самоуправляемый округ с населением около 160 тыс. чел.{1232}, в котором были восстановлены «дореволюционные порядки», в том числе отменена коллективная система сельского хозяйства. Муссировались планы по созданию «Великой Казакии» — марионеточного государства на территории от центральной Украины до Волги, ядром которого предполагалось сделать «округ Доманова»{1233}.

Значимость «казачьего фактора» снизилась после оставления оккупантами к февралю 1943 г. территорий Дона, Кубани и Ставрополья. Перед оставлением этих земель нацисты запугивали казачье население тем, что «Сталин издал приказ, что[бы] всех казаков… уничтожить». Такая пропаганда служила мотивации казаков на противостояние Красной Армии и на уход вместе с вермахтом. Предложения о мобилизации казаков численностью «до 1,5 миллиона воинов», которые выдвигал эмигрант, руководитель «Украинского народного казачьего движения» И.В. Полтавец-Остряница{1234}, после оставления казачьих территорий уже не могли иметь последствий.

На Украине германская политика была направлена на политическое «умиротворение» населения. Хотя рейхскомиссар Э. Кох подчеркивал, что германская политика на Украине «не изменится» (имелся в виду отказ от предоставления независимости или автономии), он указал на необходимость воспрепятствовать тому, чтобы в среде украинского населения «появлялось… ощущение несправедливого обращения с ним»{1235}. Для этих целей использовалось более широкое развертывание «национальной деятельности», Так, на организованной оккупационными властями летом 1943 г. «конференции украинских писателей» представители германской службы пропаганды Бартель и Бек заверили, что «немцы не только создают условия для развития украинского искусства во всех его формах и жанрах, но и хотят, чтобы украинские писатели, поэты и драматурги как можно активнее приступили бы к созданию новых произведений, и особенно пьес, в которых так нуждается украинский театр и зрители»{1236}.

В связи с оживлением советского партизанского движения на Украине, германские власти обращали больше внимания на антипартизанскую агитацию. Было провозглашено, что «в интересах украинского народа все население Украины решительно отбрасывает бандитизм и отрекается от этих так называемых бандитских групп»{1237}. Украинская редакция «Винеты» издавала материалы на тему «Украинец в его свободное время»{1238}, которые, очевидно, были предназначены для регулирования времяпровождения украинского населения в нужном оккупантам ключе, включая пресечение «нежелательной» деятельности.

Несмотря на запрет русофобии, на Украине в завуалированной форме продолжалась антирусская пропаганда. Так, на упоминавшейся «конференции украинских писателей» некий М. Купянский сделал доклад на тему «Большевистская русификация украинского языка»{1239}. Русофобия сочеталась с запугиванием украинцев «нашествием азиатчины» из России{1240}.

Германская политика дискредитации ОУН в 1943 г. получила новое наполнение. В пропаганде стал шире использоваться тезис о том, что оуновцы являются не украинскими, а «галицийскими» националистами или «галицийскими подстрекателями»{1241} (таким утверждениям способствовало то, что Галиция не входила в состав РК «Украина»). Осенью 1943 г. были арестованы националисты Т. Боровец и О. Штуль, 26 января 1944 г. — А. Мельник и Д. Адриевский{1242}. Очевидно, это было сделано с целью предотвратить их «подрывную деятельность» в тяжелых военно-политических условиях, которые сложились для оккупационных властей на Украине.

Преследуя украинских националистов, нацисты в пропагандистских целях обвиняли советскую власть в том же. Утверждалось, что большевики «десятки лет наполняли… тюрьмы ГПУ — НКВД и далекие лагеря на севере осужденными за национализм украинцами». Украинцев уверяли, что для СССР «не существуют и не будут существовать украинские национальные интересы»{1243}.

В Белоруссии «заигрывание» германских властей с местным населением выразилось в создании органов «самоуправления». В июне 1943 г. была создана «Белорусская рада доверия» (БРД) — совещательный орган из представителей белорусской общественности во главе с В. Ивановским. Главной задачей БРД была разработка форм и методов борьбы с советскими партизанами. В декабре 1943 г. БРД была реорганизована в «Белорусскую центральную раду» (БЦР) во главе с Р. Островским{1244}.

Пропаганда доктрины «Новой Европы» в Белоруссии сопрягалась с утверждениями, основанными на нацистской идеологии, которые были апробированы еще в первый период войны. Утверждалось, что белорусы — это народ «чисто арийского происхождения», который должен иметь свое «жизненное пространство»{1245}.

Антирусская пропаганда в Белоруссии стала осуществляться в завуалированной форме (как «антимосковская»). Германские власти подчеркивали, что «антивеликорусская белорутенская пропаганда не должна останавливаться»{1246}. Была усилена антипольская пропаганда — очевидно, в связи с активизацией деятельности АК в 1943 г. Часто антирусские и антипольские посылы давались в материалах пропаганды совместно — например, что «белорусский народ… свыше трехсот лет угнетался поляками и москалями»{1247}. Германские власти призывали белорусов «под руководством Германии… противостоять московитам (великороссам) и полякам»{1248}.