Раздвигая границы. Воспоминания дипломата, журналиста, историка в записи и литературной редакции Татьяны Ждановой
Шрифт:
В общем, коммунистам пришлось признать свое поражение. Новое соглашение, подписанное в феврале 1945 года в местечке Варкиза под Афинами, обязало левых разоружиться [50] , и была распущена.
В последующие пять лет с созданной преимущественно американцами новой Национальной армией Греции воевала преемница Демократическая армия Греции, вооруженное крыло ККЕ. Но это было уже не то, потому что по большому счету левые потеряли свои вооруженные силы. А из Советского Союза по этому поводу не донеслось ни звука.
50
Milovan Djilas. Conversations With Stalin. Harcourt, Brace and World, Inc., New York, 1962. P. 181
Когда я начал осмысливать историю греческой гражданской войны, я долго не мог понять, почему, по сути дела контролируя страну, коммунисты пошли на заключение соглашения в Казерте и тем самым подписали себе смертный приговор. Лишь много позже я услышал от человека, близко знавшего генсека ККЕ Захариадиса и бывшего для меня достоверным источником, что по этому вопросу руководство компартии ходило консультироваться в посольства СССР в Каире и Бейруте. Некоторое время от Сталина не было ответа, а потом один из послов сказал, чтобы подписывали. А о «процентном соглашении» греческие коммунисты, как и весь мир, узнали только в 1953 году из мемуаров Черчилля.
Тем временем Афины пытались вернуться к мирной жизни. Во время декабрьских событий город понес огромные потери и находился в ужасном состоянии. Было взорвано множество зданий, ведь Афины были настоящим полем боя в течение тридцати трех дней.
В этой обстановке вернулся из Дахау Никос Захариадис, просидевший в немецком концлагере всю войну. В начале 1945 года он появился в городе одетым в британскую военную форму и немедленно взял на себя руководство компартией. Сразу же обнаружилось, что он против договоренностей, заключенных в Варкизе. Всю вину за военные неудачи Захариадис возложил на своих коллег по ЦК. При этом он резко развернул партию в направлении реванша, решив предпринять новую попытку взять власть.
По инициативе секретаря и под его железным руководством в начале 1946 г. начался новый этап гражданской войны, на этот раз в Северной Греции. Теперь целью коммунистов был захват достаточной территории для провозглашения отдельного государственного образования – Греческой демократической республики, которая должна была самостоятельно продержаться до момента своего признания со стороны стран народной демократии во главе с СССР.
Пользуясь послевоенной неразберихой в стране, Демократическая армия, созданная Захариадисом, смогла осуществить первый этап этого плана и создать на территориях у границы с Албанией и Югославией некое объединение, в котором было сформировано собственное прокоммунистическое правительство. Однако Сталин продолжал придерживаться принятой ранее позиции и не признал новую «страну». Соответственно, никакой помощи от СССР греческие коммунисты не получили. Сталин не верил в успех армии Захариадиса и предупредил Югославию, что «восстание в Греции должно быть свернуто» [51] .
51
The Varkiza Agreement between the Greek Government and EAM, concluding the “Second Round” of the Civil War, 12 February 1945. In: Occupation, Resistance, Civil War. A Documentary History. Edited and Translated by Richard Clogg. Palgrave Macmillan, Basingstoke, Hampshire, and New York, 2002. P. 188–190.
Почему Сталин обращался именно к югославам? Потому что последние, в лице Тито, надеялись использовать действия греческих коммунистов для создания так называемой независимой «Эгейской Македонии», ее последующего присоединения к Югославской Македонии и объединения обеих Македоний в единую Федерацию под руководством югославского лидера. Столицей этой единой новой Македонии, по плану Тито, должен был стать греческий город Салоники.
В свете подобных замыслов, ссора Тито со Сталиным была неизбежна, и тут коммунисты допустили неожиданный политический просчет. Притом что вся военная помощь коммунистам шла исключительно из Югославии [52] , Захариадис в конфликте Тито со Сталиным открыто поддержал последнего.
52
Интересно, что в Югославии еще с 1945 г. существовала территория, представлявшая собой своего рода военную базу, госпитальный центр, поселение и инфраструктурный ресурс коммунистов. Она называлась Булкес и снабжалась Югославской народной армией. В первые послевоенные годы там постоянно происходили внутренние разборки коммунистов, действовали военные суды и производились расстрелы. После ссоры Тито со Сталиным и закрытия греческой границы югославами греки-коммунисты Захариадиса, остававшиеся в Булкесе, были разоружены и впоследствии рассеялись по странам «народной демократии».
В ответ Тито принял решение закрыть границу Югославии с Грецией и отложить осуществление всех планов о создании Эгейской Македонии. Захариадис оказался в капкане. С одной стороны, коммунистам элементарно не хватало сил для продолжения войны. С другой стороны, в это же время национальная армия стала более боеспособной, получив дополнительную военную помощь от американцев.
В результате в 1948–1949 гг. операциями крупного масштаба национальная армия сокрушила армию левых сил. Выжившие в этих боях коммунисты были разоружены и разосланы своим руководством по всем соцстранам, начиная с Советского Союза, где примерно двенадцать тысяч человек получили «великодушное» разрешение Сталина поселиться в городе Ташкенте [53] . На этом закончилась греческая гражданская война. Вскоре Греция вошла в НАТО вместе с Турцией, обеспечив себе полную поддержку со стороны США, а греческая компартия и левое движение в целом стали маргиналами в греческой политической жизни на несколько десятилетий…
53
В Узбекистане греков-коммунистов, прибывших в СССР через Албанию осенью 1949 года, разместили в 23 пунктах компактного размещения в Ташкенте и других местах республики, в том числе в нескольких загородных городках, в домах-бараках, первоначально предназначенных для курдов из военных отрядов Мустафы Барзани из Ирана. Эти дома на тот момент стояли пустыми, потому что курды, которых Сталин принял в СССР после вывода советских войск с территории Ирана в мае 1946 года, первые несколько лет в Советском Союзе провели в Армении и Азербайджане. Есть также и версия, что дома для греков-политэмигрантов были подготовлены на базе бывших лагерей для заключенных и японских военнопленных. В общем, условия жизни в этих домах были крайне плачевными, однако при советской системе греки не имели возможности куда-то переехать. Только в 70–80-х годах немногие из них сумели перебраться в Москву, а затем – после исторического визита Караманлиса в СССР – начался постепенный процесс репатриации греков в Грецию. Я лично приезжал в Ташкент в 1982–1983 годах и видел, как греки загружали фуры, чтобы вернуться в Грецию, после соответствующего разрешения Караманлиса. Вообще, надо иметь в виду, что до репатриации греческое присутствие в Ташкенте было весьма заметным.
Даже сейчас в этих местах живет некоторое количество греков, чьи семьи породнились с местными жителями и пустили там корни.
Но посмотрим, как все эти исторические события соотносились с реальной жизнью моей семьи и ее окружения в Психико, где в середине октября 1944 г. я участвовал в торжествах по поводу освобождения Греции от немцев. Как мы помним, немцы за время своего пребывания укрепили район системой фортификаций: дзотами, окопами и т. д. Все это они оставили нам «в наследство». Вскоре появились представители партизанской армии, которая закрепилась на этих местах, и в течение ноября в Психико установилась партизанская власть, пользовавшаяся военной и гражданской инфраструктурой, оставленной немцами. Это были люди, участвовавшие в организации антифашистского сопротивления под руководством . Через них учредила у нас «народную демократию».
В новых органах власти главной фигурой была некая Афанасия – владелица киоска на автобусной остановке Фарос. Как и большинство других кадров новой власти, она являлась беженкой из Малой Азии. Обычно эти люди проявляли организационные и деловые качества, необходимые для формирования коммунистического аппарата. Вообще, надо иметь в виду, что беженцы из Малой Азии составляли подавляющее большинство греческих коммунистов. Они, как правило, были бедными, не имели хороших жизненных перспектив и легко попадали в орбиту коммунистической пропаганды.
Итак, Афанасия бросила свой киоск и переехала к нам на улицу Хризантемон, в виллу, хозяева которой вовремя ретировались в более безопасное место. Мы, дети, подружились с ее маленьким сыном и вместе играли. Нашей любимой игрушкой был огромный револьвер, раздобытый мальчиком из боеприпасов матери.
На нашей улице появилась также семья одного комиссара, прошедшего войну в горных партизанских соединениях. Семья состояла из самого комиссара, которого звали Христос Стурайтис, его супруги Ламбринии и трех маленьких ребятишек – Тасоса, Такиса и Йоргоса. Эти дети были членами существовавшей в горах организации юных коммунистов. Их головы были забиты лозунгами и призывами, совершенно нам тогда незнакомыми. Они тоже пели партизанские песни, которые я процитирую дословно (в русском переводе, разумеется):
Это мы, Эллада, твои дети,Которые поднялись в горы,Чтобы воеватьЗа тебя и твою свободу…Мы написалиНа наших знаменах:«Народная демократияБез короля»…Мы не хотим,Чтобы он вернулся в Грецию,Он должен об этом сам подумать —И он, и вся его свита.Мы не будем работать,Чтобы они ели!Мы не боимся немецких пульИли фашистских кинжалов.В наших сердцах мы несемНародную демократию без короля…От этих ребят мы получили первые сведения о гражданской войне, почувствовали ее вкус. В течение ноября признаки приближения новой битвы стали более заметными. На всех стенах появились революционные лозунги, написанные красной краской, а в расположенных ниже уровня Психико районах Афин начались беспорядки и вооруженные столкновения. Довольно скоро шум сражения начал распространяться, достигнув и наших высот. Мы стали получать и реальные «боевые подарки», вроде шальных пуль и осколков снарядов. Когда в военные действия вмешалась британския авиация, выстрелы стали более целенаправленными – стреляли по всему, что двигалось. У детей нет чувства страха, поэтому мы собирали эти «сувениры» еще горячими и создавали довольно впечатляющие коллекции. Считалось, что, у кого осколки горячее, тот и выиграл соревнование.