Чтение онлайн

Вот только Андерсон не идеал. И теперь я об этом знала. Ясно видела боль и отчаяние в выражении лиц его дочерей.

За столом находились все восемь девочек, включая Макарию и Аделаиду. Наблюдая за ними, я не увидела ни одной искренней улыбки на лицах, ни радости в глазах, не услышала ни шуток, ни весёлого оживлённого разговора. Они вели себя будто механические куклы. Подносили еду ко рту и возвращали её едва тронутой на тарелки. Держали спину ровно, тихо отвечали, когда к ним обращались.

До разговора с Макарией я бы списала такое поведение на страх перед Чёрным герцогом. А теперь видела в общем унынии отражение нелюбви их отца.

Аделаида даже не пыталась бороться. Весь ужин она просидела над наполненной тарелкой, её улыбка казалась вымученной, голос —безжизненным.

Мне и самой кусок в горло не лез, но что-то из предложенных блюд я попробовала, что-то показалось не таким уж и плохим.

Когда появилась возможность покинуть ужин, я попыталась это сделать. Герцог пошёл за мной по пятам, удержал у самой двери.

— Я сниму с вас немоту, Лина. Но вы пообещаете мне не задавать лишние вопросы. Надеюсь, урок вы усвоили.

Мне оставалось лишь надеяться, что снятие проклятья происходит не через поцелуй. На нас смотрело множество глаз.

Герцог коснулся моего подбородка. Удерживая его, провёл большим пальцем от одного края губ до другого. Затем надавил на мою нижнюю губу, вынудив приоткрыть рот, и освободил меня от своих прикосновений.

Я прочистило горло.

— Теперь вы можете говорить, — сказал он.

— Хорошо, — ответила я, глядя в его наглые тёмные глаза. — Тогда я скажу кое-что. Слушайте внимательно.

Размахнулась и влепила ему пощёчину. Звук хлёсткого удара привлёк внимание всех, кто на нашу странную пантомиму ещё не смотрел.

Левая щека Валентайна сначала побледнела, затем начала розоветь. На коже остался отпечаток моих пальцев и маленькая царапина от неудачно повернувшегося кольца.

Его глаза расширились, затем он прищурился.

— Я накажу вас за это, — произнёс он намного спокойней, чем я ожидала.

— Человека, использующего против другого значительно превосходящую силу, в моём мире называют подонком. Это оскорбительное определение, если вы не поняли. Вы звание подонка полностью и абсолютно заслужили своим поведением. Измените его, если хотите, чтобы я вновь вас уважала. Или продолжайте в том же духе, чтобы я навсегда возненавидела вас.

Повернувшись на каблуках, я вышла из зала. Мне потребовалась помощь прислуги, чтобы добраться до гостевой спальни. Войдя туда, я потребовала принести чай.

Даже спустя время рука горела от соприкосновения с его щекой. Злость придала сил, и била я так, чтобы причинить боль. Ну а что делать, если иначе он не понимает?

Подойдя к окну, я приложила ладонь к холодному стеклу и осталась стоять там, бездумно глядя на засыпанные снегом просторы.

Он мог отказаться меня лечить. Я рисковала жизнью, так явно демонстрируя гнев. Но спускать такое нельзя. Иначе сегодня этот мужчина поцелует меня, чтобы лишить возможности говорить, а завтра я обнаружу себя в его спальне лижущей ему сапоги, возможно, не фигурально.

Глава 12. Находка

Я ждала появления герцога, но и спустя час он не пришёл. Как говорится, не очень-то и хотелось.

Немного поиграла с Люськой, прочитала главу в учебнике этикета. А затем, переодеваясь ко сну, заметила на полу возле окна что-то блестящее.

Находкой оказался круглый золотой медальон на тонкой цепочке. Замочек оставался застёгнутым, а вот сама цепочка порвалась.

Эта вещь могла принадлежать кому-то из Андерсонов, но память подсказала: я видела этот медальон прежде. И нашла его там, где Валентайн наказывал меня поцелуем. Похоже, в пылу борьбы с ним я задела цепочку, и та порвалась.

С находкой в руках я села в кресло, стоящее у камина. Пылающий рыжий огонь позволил изучить медальон во всех подробностях. Я вертела его так и этак. Разглядывала тонкую резьбу по металлу, инкрустацию мелкими блестящими камешками.

Вещицу покрывали потёртости, царапинки. Кое-какие камни отсутствовали, пусть и их утрата не делала медальон некрасивым. В одном месте не хватало аж трёх камней. Я нажала там ногтем, показалось, к металлу прилипло что-то чёрное, грязь, и вдруг медальон приоткрылся с лёгким щелчком.

Дёрнулась от неожиданности, и украшение упало мне на колени.

Запоздалый страх подсказал, что на медальоне могла стоять магическая защита, да и сам он мог оказаться необычной вещицей.

Дыша через раз, я попыталась понять, чувствую ли что-то необычное, но ничего не происходило. Похоже, мне повезло.

Внутри золотой безделушки оказалась картина. Совсем крохотная, не больше фаланги пальца. Я поднесла медальон к глазам, пытаясь рассмотреть нарисованную девушку.

Красивая. Светлые волосы, чудесная улыбка... Яблоневый сад весь в цвету, лёгкий ветерок и сладкий аромат бесчисленных белых цветов, её звонкий смех, солнечный свет в её длинных волосах, развевающееся белое платье, босые ноги, приминающие молодую траву. Она бежит по цветущему саду, смеётся, будто ребёнок. И нет никого прекрасней этой молодой девушки — такой счастливой, такой бесконечно живой в этом ясном солнечном дне, запечатлённом навсегда в медальоне.

Я с трудом вернулась в реальность с горящим камином, снегом за окном и чётким ощущением чужого присутствия в комнате, где только что, кроме меня, не было никого. Внимательно осмотрелась кругом, но никого не увидела.

Недобрый взгляд всё ещё ощущался, но кто смотрел и откуда, у меня не получалось понять. Встала с места, обошла немаленькую комнату по периметру. Заглянула за все кресла, диван, занавески, ширму и балдахин. Открыла дверцы шкафа, не поленилась опуститься на пол и проверить, нет ли кого под кроватью.

Неверный свет горящих свечей заставлял тени двигаться, и я умудрилась испугаться пустого угла. В итоге и там никого не нашла. Вот так и становятся параноиками, сказала бы я, посмеявшись над непонятными страхами, но тревогу ощущала не я одна.

Люська больше не спала. Моя маленькая пушистая девочка поднялась на ноги и, не покидая уютной корзинки, принялась оглядываться по сторонам. Кончик её хвоста нервно дёргался. Обычно кошка так себя не вела, а сейчас вздыбила шерсть на загривке. Её круглые глаза светились жёлтым, будто у волка.