Чтение онлайн

— Домой, спасибо, Рейф. Мы не хотим опоздать к ужину.

ВОСЕМЬ

НОКС

Когда я начинал исследование для своей докторской диссертации — запершись в тихой и спокойной комнате, заполненной таким количеством томов по истории Одарённых, что они могли бы похоронить более слабого человека, — я и представить не мог, что однажды буду использовать эту квалификацию для преподавания. Даже после гостевых лекций в других колледжах у меня не было намерений становиться профессором в Дрейвене. Чтение всегда было способом сбежать от повседневной жизни — диссоциацией, ловко скрытой за привычкой, которую вряд ли кто-то из моих многочисленных опекунов стал бы осуждать, — а любопытство завело меня на академический путь без какого-либо реального плана.

Я всегда предполагал, что буду постоянно служить в Тактической команде и часто отправляться с ней на задания — учитывая способности моих кошмарных тварей, — но благодаря изобретательным манёврам Норта и Гриффона мне удалось совмещать и то, и другое.

Имея дело со студентами и их бесконечными жалобами, я убеждён: мой брат действовал не так уж бескорыстно. А благодаря этой ядовитой девчонке и шёпоту, который следует за ней, мне вовремя напоминают, какие испытания придётся вынести из-за того, что я поддался светлым идеям брата.

Приходить в свой кабинет и обнаруживать там дядю, ожидающего за моим столом, — последнее, что мне нужно в обычный вечер пятницы, не говоря уже о сегодняшнем. В идеально отутюженном костюме, с шейным платком и шёлковым нагрудным платком, он во всех отношениях соответствует ожиданиям сообщества относительно того, как должен выглядеть член семьи Дрейвен.

От этого у меня мурашки по коже.

Я не могу слишком углубляться в размышления о причинах этого, не рискуя спровоцировать свои Узы. Перемирие, которое я сейчас с ней держу, и без того опасно шатко, и я не хочу, чтобы Норт следил за мной ещё пристальнее, чем сейчас, — поэтому вместо этого я обращаю свой гнев на Уильяма.

— У вас нет записи на приём, вам придётся прийти в мои рабочие часы.

Он ухмыляется в ответ:

— Да ладно, Нокс, у тебя нет рабочих часов. Ты единственный профессор в Дрейвене, кто может себе это позволить без страха получить выговор. Непотизм во всей красе.

Я обхожу стол, сажусь на своё место и холодно смотрю на него:

— Если уж приходится терпеть проклятие Дрейвенов, оно должно иметь какие-то плюсы, не так ли? Иначе я мог бы уже со всем этим покончить.

Его ухмылка ни на секунду не исчезает:

— Норт был бы убит горем, узнав, что ты всё ещё баловаешься такими нигилистическими идеями.

Я мало что помню об отце, но мне интересно: он говорил с той же очаровательной уклончивостью, что и его младший брат, или их различия были такими же резкими, как между Нортом и мной? Спросить брата всегда можно, но я стараюсь избегать любых тем, касающихся Группы Связанных, давшей нам жизнь.

Норт также питает слабость к Уильяму, что вызывает у меня отвращение, — но лучше оставить этот камень нетронутым.

Когда я лишь молча смотрю на него поверх книг, Уильям молча наклоняет голову, словно засчитывая мне очко, прежде чем наконец изложить свою цель:

— Твой брат беспокоится о тебе… а это заставляет беспокоиться и меня. Он занимает место Дрейвена в Совете, Нокс, неразумно с твоей стороны так долго держать его в состоянии паники.

За свою жизнь я встречал достаточно глупых, безрассудных и жестоких людей, чтобы понимать: Уильям определённо не ужасный человек. Он занимается благотворительностью, культивирует в обществе репутацию тёплого и щедрого человека и с детства известен как добродушный Дрейвен — подвиг, который, уверен, стал куда проще благодаря часто взрывному характеру моего отца.

Однако всё это не делает его особенно хорошим человеком.

Норт всегда был слишком высокого мнения о нём — детское героическое поклонение, в котором мне не стоит кидать камни, учитывая, что я делал то же самое с ним после того, как он спас меня из когтей моей матери. Но я ничего не могу с собой поделать: я никогда не относился ни к чему с добротой или эмпатией; всё, что попадает в мои руки, должно быть сломано, прежде чем оно получит шанс сломать меня.

Норт никогда не ломается.

Я ненавижу в нём это.

Тем не менее, глядя на классически красивое лицо моего дяди, я отчётливо понимаю: его беспокойство имеет очень мало общего с благополучием моего брата — сюда его привели собственные интересы.

— Мой брат всегда обо мне беспокоился; ничего не изменилось. Если твоё беспокойство за него так сильно, то тебе следует искать способы помочь ему с другими проблемами — может, с чем-то более срочным — и освободить таким образом его расписание.

Глаза Уильяма слегка сужаются от моего спокойного ответа — моё нежелание огрызаться его явно раздражает:

— Я уже помогаю ему со многими делами, Нокс, ты это знаешь. Фактически, единственная область его работы, в которой я сейчас ему не помогаю, — это твоя маленькая Связанная. Не то чтобы я не предлагал, конечно, но он полностью меня отстранил от этого.

Мои Узы вскипают на поверхности.

Сжимая пальцы под столом, я почти чувствую, как сжимаю его горло, выжимая из него жизнь за то, что он упомянул эту девчонку. Если я это сделаю, он победит, а я уже проиграл слишком много сражений, чтобы допустить это сейчас.

Почему они все так чертовски одержимы ею?

Гейб понятен — он едва ли больше ребёнка, — но Норт и Гриффон должны бы знать лучше. Что ещё хуже, всё сообщество не может замолчать о ней. Куда бы я ни пошёл, я чувствую десятки взглядов на себе — они ждут неизбежного хаоса, который явно назревает.

Только жадное предвкушение слабовольных и жалких Одарённых, наблюдающих за нами, удерживает меня от эскалации.

Это бесит; всё в ней бесит. Даже если оставить в стороне её мелочные ложь и игры, в которые она любит играть с остальными, в этой девчонке нет ничего, на что стоило бы обратить внимание. Она скучная, обычная — ни дюйма в ней, что интересовало бы меня, несмотря на шёпот и мольбы существа внутри меня. С Группой Связанных, полной исключительно редких Даров, это почти заставляет меня ненавидеть её ещё сильнее — что невозможно, учитывая бездонную глубину моей ненависти.

Если бы её волосы не стали белыми, я бы вообще ушёл из Дрейвена.

Мои Узы никогда не позволили бы мне уйти от неё, но лучше не задерживаться на этой реальности слишком долго. Желчь подступает к горлу.

После многих лет убеждений себя в том, что свобода, которую Норт дал мне в тот день, когда нашёл меня в полуразвалившейся лачуге моей матери и позволил своим кошмарам поглотить её, обнаружив, какому насилию я подвергался, была настоящей, я снова оказался в клетке — на этот раз из-за Уз, которые хотят от меня всего, несмотря на мои протесты.