Чтение онлайн

Зои и одна из её подруг, Меган, фыркают, проходя мимо, и бормочут оскорбления о том, что я расслабился из-за Связанной, которая только что объявила меня бесполезным. Нравится мне это или нет, я застрял в этом мучительном, унизительном опыте и не могу заставить себя оставить её позади, независимо от того, что она сама обо мне думает.

Впереди группы Мартинес и двое его друзей толкаются, язвят и подкалывают остальных парней насчёт их достижений на полосе. Я сдерживаю стон, осознавая, что все трое носят синие нарукавные повязки. Они печально известны своим соревновательным духом, и если Оли станет причиной, по которой их команда не победит, она станет мишенью для их нападок в ТТ на ближайшие недели. Сейчас, когда мы в разных командах, я мало что могу с этим сделать — разве что держаться рядом с ней и не позволять никому её трогать, но я и так уже это делаю.

Девушки прямо за мной начинают сплетничать о том, какие накачанные парни из футбольной команды по сравнению со всеми остальными — спасибо нашему тренировочному графику. Я закатываю глаза от их самолюбования, но, когда бросаю взгляд на Оли, она на самом деле обращает на них внимание. Обычно их разговоры её не интересуют, но в этот момент мне кажется, что на её лице мелькает вспышка раздражения.

Испытывая её терпение, я подмигиваю Тэмми, но даже когда другая девушка раздражающе хихикает над моей очевидной провокацией, моя Связанная игнорирует меня. Я возвращаюсь к полосе препятствий, ненавидя себя ещё сильнее за то, что обманываю себя надеждами. Вероятно, она раздражена тем, что мы находимся в такой тесной близости или что ей приходится вообще что-то слышать обо мне, когда она меня так ненавидит.

Мне действительно нужно начать верить своей Связанной, когда она говорит, что ненавидит меня — это единственный способ выжить в этой ситуации.

Раздаётся сигнал, и двери перед нами открываются — ничего необычного, за исключением того, что меня вот-вот вырвет, и это никак не связано с разминкой или предстоящим заданием. Если я не выберусь из её присутствия, я либо потеряю завтрак, либо совершу Обращение. Так что, несмотря на мой план держаться рядом с ней, я бросаюсь вперёд, чтобы сжечь часть стыда, прилипшего к моей коже. Я уже должен был бы это знать: никакое количество пота не смоет его.

Пересечение реки впереди поможет. Возможно, это ничего не изменит в моей ситуации, но ледяная вода хотя бы послужит отвлечением. Я проходил эту полосу столько раз, что мог бы сделать это во сне.

Хотя формально она доступна только студентам Дрейвена и преподавателям, Гриффон начал тренировать меня в тот момент, когда мы узнали, что входим в одну Группу Связанных. Я был первокурсником старшей школы, в три раза меньше, чем сейчас, и у меня не было контроля над своим Обращение. Через шесть месяцев я мог пройти любую полосу, не используя свой Дар. К концу первого года я мог противостоять «суке из пруда», не впадая в дрожь или не теряя завтрак из-за её воздействия.

Я начал первый год в Дрейвене на вершине класса, и Мартинес, чёрт возьми, ненавидит меня за это.

Он всегда был высокомерным мерзавцем — большинство семей Высшего Уровня полны таких, — но его Дар и годы тренировок в спортзале означают, что его ещё не выгнали из ТТ. Это не мешает ему балансировать на опасной грани безрассудства. Пока я пробираюсь через ледяные пороги, держась левой стороны и избегая опасностей, скрытых быстрым течением, он несётся прямо посередине. Этот идиот чуть не тонет в воронке, лишь бы обогнать меня.

Отодвигая неприятное ощущение промокших ног на задворки сознания, я бегу к линии деревьев вместе с остальными в передней части группы, но едва достигаю их, как замедляюсь и останавливаюсь. Я ненавижу себя и её за то, что она со мной делает, но я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы подождать свою Связанную.

Вокруг меня раздаются стоны и бормотание моих товарищей по команде, и Райан злобно огрызается на моё так называемое жалкое выступление, но я не отрываю взгляда от другого берега реки, где моя Связанная внимательно наблюдает за переправой. Никто не пытается остановиться, поговорить с ней или предложить помощь — она так же слепа к ним, как и я.

Оли ждёт, пока последний из студентов не переберётся на другую сторону, прежде чем сделать шаг. Запрокинув голову, она испускает такой глубокий вздох, что я вижу, как опускаются её плечи, — но, ступив в воду, она без колебаний уверенно бредёт вперёд по тому же безопасному пути, что и я. Я должен был бы двинуться с места, увидев, что она идёт той же дорогой, но моя Узы ни за что не позволит мне теперь оставить её.

Когда Оли достигает берега и останавливается, чтобы вытряхнуть грязь и слизь из обуви, Мэтт и Ханна, пробегая мимо меня, бросают на меня печальные улыбки и понимающие взгляды. Мне становится немного стыдно за то, что я мысленно записал их в мерзавцев вместе с остальными студентами. Они Связанная пара, оба носят повязку того же цвета, что и я, и я всегда с ними ладил. Сделав глубокий вдох, я разворачиваюсь и бегу догонять товарищей — теперь, когда я уверен, что моя Связанная в безопасности.

Ещё четверть мили — и мы достигаем участка с колючей проволокой. Это, безусловно, моё самое ненавистное препятствие — в основном потому, что Мартинес перекатывается через него так, будто это пустяк, в то время как мне приходится рассекать руки и колени, проползая по камням и грязи.

— Однажды я всё-таки выясню, как перекатываться так же, как Мартинес, — бормочет Мэтт рядом со мной, качая головой при виде пыхтения перед нами.

Ханна фыркает:

— Я бы закружилась и тут же проблевалась, будь я на его месте. К тому же ему наплевать на всех остальных. Посмотри на него — он только что ударил Абигейл по зубам! Не могу поверить, что эта бедная девушка связана с ним как Связанная.

Мэтт хохочет над ней, делает полшага вперёд, затем оборачивается ко мне и колеблется:

— Мы можем подождать с тобой, если хочешь, Гейб. Нет смысла пытаться вырваться вперёд, раз мы в одной команде.

Я качаю головой:

— Я не жду её. Она ясно дала понять, что не хочет проходить полосу вместе со мной, так что нет смысла пытаться ей помочь.

Ханна бросает на меня печальный взгляд, обнимает за плечи и быстро сжимает их. Оба они достаточно тактичны, чтобы не уличать меня во лжи: они оба видели, как я томился у опушки леса. Они поддразнивают друг друга в шутку, но это длится лишь до тех пор, пока мы не достигаем линии из остро заточенной стали, натянутой над грязевой ямой.

На этой полосе нет времени для веселья.

Будучи вдвое меньше нас с Мэттом, Ханна проскальзывает через препятствие с куда большей лёгкостью, чем мы, но мы оба всё равно неплохо справляемся и обгоняем по меньшей мере дюжину других студентов. К тому моменту, как я с трудом поднимаюсь на ноги на другой стороне, мои руки и ноги изодраны в клочья.

Мэтт стонет, пытаясь отдышаться:

— Кто, чёрт возьми… как ты думаешь… создал эту полосу… я чувствую себя так… будто мы должны подать в суд.

Ханна закатывает глаза:

— Всё не так плохо, Связанный. Я не стану злить Дрейвенов из-за переката в грязи.

Она бросает на меня робкий взгляд за то, что даже в шутку упомянула мою Группу Связанных, но затем замирает, наклоняется ближе и шепчет мне:

— Она только что подошла и уже лезет под проволоку… Господи, какая она быстрая! Как, чёрт возьми, она ещё держится на ногах после разминки Вивиана — для меня загадка; я бы уже сдохла.

Выдохнув, я бросаю на неё благодарный взгляд, и мы возвращаемся на тропу. До лазалки А-образной конструкции ещё четверть мили, и я наслаждаюсь свежим воздухом в лёгких, пока могу. В этом классе единственное, что воняет хуже этого препятствия, — это «сука из пруда». На первом году тренировок на этой полосе я, должно быть, сотню раз спрашивал Гриффона, какого чёрта она должна быть такой мерзкой, но он не отвечал мне, пока я не окончил старшую школу и не поступил в Дрейвен.