Разрешение на измену
Шрифт:
«Возьмёт он меня через месяц…
Так я и прибежал к тебе, старый ханжа!
Да меня с руками и ногами оторвут, как только на .ru объявление размещу…»
С этими мыслями я поставил размашистую подпись, резко кинул листок в сторону Савельева, встал, громко отодвинул стул и вышел из кабинета.
Хвалил потом себя за то, что сдержался и не наговорил на прощание своему бывшему начальнику гадостей.
В свой кабинет шёл, как на Голгофу. Мне казалось, на меня смотрят во все глаза и злорадствуют. Коллектив уже в курсе: Раменского попёрли за аморальное поведение.
Можно подумать, тут собрались одни святоши…
Вон, Неманов ни одной юбки не пропускает, девственницами и замужними не брезгует, и ничего — работает, никто ему на дверь не показал.
Почему же мой поступок вызвал такую бурю негодования?
А, может, кто-то решил меня подсидеть и донёс Савельеву о служебном романе?
Про беременность Иры он от своей жены узнал, тут секрета никакого нет.
А вот про меня и Ритку…
Кто же эта падла, что лишила меня хорошей должности и приличной зарплаты?
Посмотрим. Кого на моё место назначат, тот и вероятный доносчик...
Я собрал вещи из стола и шкафа. Из отдела кадров позвонили и сказали, что за трудовой могу завтра заехать, расчёт мне переведут на карту.
Вот, собственно, и всё.
Была любимая работа — и нет её.
Ладно. Зато я теперь свободен, смогу спокойно навещать жену и сына в больнице, искать Машу, если она ещё не явилась домой, заниматься своими делами.
К Стоцкой не стал заходить, всё ещё злился на неё за вчерашние капризы.
Заехал в магазин, купил апельсины, сок, кефир, конфеты и поехал к жене в клинику.
Всё ещё надеялся, что Ира сможет вытащить нас из этого дерьма.
Покаюсь, попрошу прощения, двину историю про «сироту», которую Стоцкая удочерила, и жена меня простит.
Я верил в свою Ри. В её неугасимую любовь. В милосердие, которым она обладала.
Но так паршиво начавшийся день плавно перетёк в самый ужасный день моей жизни…
Не думал, что жена может быть ко мне так жестока…
И не только жена...
По дороге в больницу вспомнил про дочь.
«Блин, Маша! Угораздило же её уйти из дома, когда Ира в больнице! Ни раньше, ни позже…»
Набрал номер телефона вредной девчонки. Гудки проходили, но трубку упрямая "коза Маша" не брала.
«Надеюсь, она уже дома. Ира ведь обязательно спросит, и что я ей отвечу?»
Пришлось развернуться и поехать сначала домой, чтобы убедиться — с дочерью всё в порядке.
Оставил продукты в машине, поднялся в квартиру и открыл дверь. Ни музыки из комнаты дочери, ни другого шума не доносилось.
Не снимая ботинок, прошёл в детскую.
Обстановка не изменилась: заправленная, но смятая кровать. Открытый шкаф, из которого Маша забрала часть вещей. Наушники на полу. Дочь не удосужилась поднять их вечером, а я не привык убирать за ребёнком.
«Маша, где же ты ходишь? Специально нервы мне треплешь, поганка малолетняя?
Ладно. Деньги на карточке закончатся — сама прибежишь. Ещё и прощения попросишь. Нельзя кусать руку, которая кормит…»
Желудок заурчал, настаивая на ужине. Питался я два дня кое-как.
В холодильнике обнаружил кастрюлю с солянкой. Разогрел себе большую порцию, бухнул сметаны и наелся от души.
Надо отдать должное, моя Ри отлично готовила! Она даже на какие-то кулинарные курсы ходила, а потом баловала нас изысканными пирожными и тортами. Сама не ела, берегла фигуру.
Когда я заметил у себя намечающийся животик, запретил жене готовить кондитерку. Ира была вынуждена освоить рецепты правильного питания, в угоду здоровью семьи и моим капризам. Становиться жирным боровом я не планировал…
После сытного обеда потянуло в сон. Решил, что за пару часов жена из больницы никуда не убежит, а может и блудная дочь домой вернётся. Поставил на телефоне будильник, прилёг на диван и уснул.
Снилась жена.
Ира купалась голая в море. Был шторм, я бегал по берегу и орал, чтобы она плыла ко мне. Огромные волны накрывали её с головой, и я каждый раз боялся, что она уже не вынырнет — волна утащит на глубину.
Но Ри, как стойкий кораблик, всем бурям назло уходила под воду и снова показывалась на поверхности. Гребла изо всех сил, стараясь выплыть.
Надо было ей помочь, поплыть навстречу.
Но я боялся, что она обессилит, в панике начнёт хвататься за меня руками, и в итоге мы оба утонем.
Ира что-то мне кричала, но из-за шума ветра и воды я не мог разобрать. И, уже просыпаясь, понял, что это было за слово.
Жена кричала: «Трус…»
Звонок будильника избавил от неприятного сновидения. Приснится же такое... Мура какая-то…
Я быстро принял душ, выпил кофе и поехал в больницу. В четыре часа стоял рядом со справочным и просился пропустить меня к жене.
Девушка-администратор сказала, что Иру перевели из реанимации в палату, но в списках посетителей меня нет. Я начал настаивать: у жены операция и перелом ноги, выйти она не может, мне нужно помочь ей переодеться.
Медработница позвонила в ординаторскую, и через двадцать минут ко мне вышел всё тот же доктор, что оперировал Ирину.
— Надевайте бахилы, халат, шапочку и маску. Провожу вас к жене, — недовольно проворчал этот сноб.
Мне выдали всё, что требовалось, и я быстренько напялил на себя голубое облачение.
Врач взглядом показал, что надо следовать за ним.
Мы вышли в длинный коридор, поднялись на четвёртый этаж, попетляли по переходам. Один бы ни з ачто не нашёл нужное отделение. Пахло лекарствами, ультрафиолетом, антисептиком, больницей...
— Хотите увидеть своего сына? — повернулся ко мне врач и посмотрел с укором.
Я растерялся.
Хотел ли я увидеть своего ребёнка?
Конечно.
Но внутри появилось нехорошее предчувствие. Оно тихонько царапало грудь и словно шептало: "Не надо..."