Чтение онлайн

Видимо, поэтому и существует старая пословица: будь осторожен в своих желаниях.

* * *

Эрик истекал кровью на полу, его глаза расширились, когда он уставился на узкое пространство между ним и его отцом. Из них двоих, он больше был изуродован, его кожа окровавлена и сырая, пальце сломаны, голени разбиты бейсбольной битой.

Я не сдвинулась со своего места рядом с дверью, позволяя парням делать всю работу. В конце концов, это мой запрос. Моя награда. Эрик домогался моей сестры, пытался домогаться меня. Он насиловал маленьких девочек. Я ничего не чувствую по отношению к нему, совсем.

— Скольких девочек ты изнасиловал и убил, а? — спросил Оскар, наклонившись и приставив ствол револьвера к голове Эрика. — Уверен, ты не знаешь точной цифры, но знаешь, что? — Эрик хнычет, закрывая глаза, когда кровь стекала по его лицу на них. Надеюсь, она чертовски жалила. — Я знаю. У меня очень хорошо с цифрами, мистер Кушнер. Я, блять, обожаю цифры, — Оскар скрежещет оружием до тех пор, пока Эрик не закричал, и отводит руку назад ровно настолько, чтобы заставить мужчину замолчать. — Цифры не врут, но люди — да. В совокупности, мистер Кушнер, я посчитал, что ты убил тринадцать несовершеннолетних девочек.

Оскар резко поднимается на ноги, убирая пистолет от Эрика и наставляя оружие на его отца. Эрик проскулил в облегчении, но Тодд начал тихо плакать.

— Не думаю, что он убил кого-то, — продолжал Оскар, серые глаза потемнели до почти черных за забрызганных кровью очками. Он указал в направлении Тодда, когда остальные пари молча смотрели на это, позволяя человеку, которого я вроде как считала айтишником Хавок, поднять это дерьмо на новый уровень. — Но он знает, что ты делал, и позволял тебе.

— Он — мой сын! — прокричал Тодд, трепыхаясь в своих оковах. — Я сделаю для него, что угодно.

Вероятно он думал, что звучит сильным, когда боролся, его глаза были сконцентрированы на его единственном ребенке. Но он не звучал. Он звучал слабаком, и мой живот заурчал.

Я все еще обдумываю весь этот сценарий, когда Оскар опускает пистолет, что он направлен прямо в голову Тодда…и выпускает одну пулю. От этого звука я подпрыгнула, как машина, заглохшая на закрытой парковке. В моих ушах так сильно звенело, что мне потребовалось целых две минуты, чтобы осознать крики Эрика.

Хавок только что выстрелили в Тодда Кушнера и убили его.

Внутри у меня все сжалось. Я не знаю, как переварить что-то из этого.

После Дона и Скотта, я не думала…Но потом я вспомнила оценивание риска Оскаром. Три процента. Хорошие шансы на убийство.

Аарон подвинулся ближе ко мне, обнимает меня за талию и притягивает ближе. Его запах такой сильный, что, когда я на мгновение зарываюсь в его грудь, все, что могу чувствовать — розы и сандаловое дерево. Резкий медный запах крови исчезает на короткое время, но потом я подняла глаза и увидела тело, и все начинается по новой.

— Что-то еще хочешь сказать Эрику перед тем, как я выстрелю прямо ему в лицо? — мягко спросил Оскар, ничуть не обеспокоенный ситуацией.

По крайней мере внешне. Внутри же кричал маленький мальчик со сломанными очками и ножницами с круглыми кончиками.

Какое-то время я смотрела на него, потом оттолкнулась от Аарона и встала перед Эриком. Наклоняясь, я потянулась и смахнула волосы с его окровавленного лба.

— Пожалуйста, — он всхлипывал, трясясь, его руки связаны за спиной, его лодыжки связаны вместе. — Мне не нравится причинять людям боль. У меня просто есть потребности, которые иначе не удовлетворить.

Я улыбнулась, но в выражении моего лица не было радости. Мои пальцы дошли обнаружили шрам над глазом Эрика, куда я ударила его металлическим машинкой.

— Ты изменил мою жизнь к худшему, Эрик. Приемная семья была моим побегом, подальше от моей матери, моего насильника-отчима. Ты украл этот шанс у меня, у нас.

Закрыв глаза, я представила другой мир, где Пен, Хизер и я обрели любящий дом, безопасное место, и мы все выросли без отметин монстров на нашей коже.

Я открыла глаза.

Сейчас я окружена моими монстрами, но, по крайней мере, я держу поводок некоторых очень красивых.

Черт, ты на самом деле думала, что они просто расправятся с Кушнерами? Не думала. Это следующий уровень. Должно быть где-то во мне осталась немного сладости, потому что все еще больно, в странном смысле. Если бы убийство вызывало мне только радость, я бы забеспокоилась. Но также, я не чувствую сожаления.

— Пожалуйста, пожалуйста, Бернадетт. Пожалуйста. Прости меня. Я больше так не буду. Я прекращу. Прекращу, — сейчас Эрик рыдает, сопли текут из его носа и на его губы. Его слюна пенится. Он определенно больно. Еще…должно быть он чувствует, что не выйдет отсюда, так? Как я и сказала, монстры всегда знают, что надо искать других монстров.

— Ты видел, что я сделала с твоим домом? — спросила я его, и он кивнул, почти охотно, будто думал, что признание в этом умалит меня. — Это тебя напугало?

Он снова кивнул, и я улыбнулась, поднимаясь и направляясь обратно, чтобы снова встать рядом с Аароном.

Оскар не спрашивал меня ни о чем, только сделал шаг вперед и снова навел револьвер на Эрика.

— Нет, пожалуйста! — кричал Эрик, его голос раскалывал неподвижный воздух.

Хоть я и ожидала этого, хотела этого, я снова прыгнула, когда Оскар спустил курок.

* * *

Два года назад…

Оскар Монток

Не то, чтобы я наслаждался совершать жестокие вещи. Нет, это жестокие вещи необходимы. Вы не можете создать порядок без маленького хаоса. Нельзя пошатнуть Хавок без малейшей боли.

Бернадетт сидит в кафе на другой стороне улицы, перед ней стоит черный кофе, светлые волосы падают на лицо. Она не хочет идти сегодня в школу.

Из-за нас.

Я поставил локоть на стол и поместил свой подбородок в руку, наблюдая за ней. Она вероятно думает, это только сейчас, что она оказалась под пристальным взглядом Хавок. Но это совсем не тот случай. Все пятеро из нас были также испорчены, когда были детьми, как и сейчас. Мы всегда наблюдали за Бернадетт Блэкберд.

Сначала она была для нас потерянной, маленькой птичкой, той, кто нуждается в защите, потому что они слишком слабы и слишком мягкие, чтобы постоять за себя. Жизнь показала нам, что мы не смогли спасти ее, как бы не старались. Мы не смогли спасти ее от абьюзивной матери или от отчима-педофила.