Чтение онлайн

Я убрала волосы с его лба.

— Хочешь рассказать, что случилось?

Лука закусил губу.

— Даниэль спросил, правда ли мой папа плохой. Сказал, что слышал, как его мама утром по телефону говорила, что мой папа плохой человек. Что он мусор и что он причинил тебе боль.

Черт. Я убью Эвелин. Мне не нравилось, что она вообще обсуждала меня, но могла бы хотя бы убедиться, что ее ребенок не слышит таких разговоров.

— Значит, это был не несчастный случай? Он правда тебя ударил? — продолжал Лука.

Я глубоко вдохнула, встретилась взглядом с Коупом. И с этим вдохом я взяла всю ту силу, которую он мне сейчас отдавал, и повернулась к сыну.

— Помнишь, мы с тобой говорили, что причинить боль можно по-разному?

Лука кивнул.

— Что дело не только в ударах. Что словами или тем, что игнорируешь кого-то, тоже можно ранить.

— Правильно. Твой папа меня не бил. Но он болен. И из-за этой болезни он причиняет боль тем, кто рядом.

Лука нахмурился.

— Но ведь врач может помочь. Даже если нужно поставить укол — это все равно лучше.

Сердце сжалось от боли.

— Его болезнь такая, что он сам не хочет идти к врачу. По крайней мере, пока. Может быть, когда-нибудь захочет, но сейчас он не может себя заставить.

— Потому что он нас не любит? — прошептал Лука, и по его щекам потекли слезы. — Поэтому он мне никогда не звонит и не присылает открытку на день рождения?

— О, малыш, — я крепко обняла его, прижимая к себе. — Он всегда будет тебя любить. Даже если не умеет это показывать.

— Недостаточно сильно! — всхлипнул Лука. — Я не хочу, чтобы он был моим папой! Я хочу, чтобы папой был Коуп!

Я застыла, пронзенная одновременно болью и надеждой. Я встретилась взглядом с Коупом и увидела в его глазах ту же самую боль... и бесконечную любовь. Коуп наклонился ближе, поглаживая Луку по спине.

— Для меня было бы самой большой честью на свете стать папой для такого потрясающего мальчишки, как ты, — хрипло сказал он.

Лука повернулся ко мне спиной и посмотрел на Коупа.

— Я хочу, чтобы ты им был. Я не хочу плохого папу.

Коуп сжал ему колено.

— Семья — это не только про кровь.

Лука снова нахмурился, не веря.

— Как это?

— Посмотри на мою семью. По крови связаны только я, Фэллон, мама и Лолли.

Брови Луки поднялись.

— Серьезно?

Коуп кивнул.

— Шепа усыновили, когда он был младенцем. Арден и Трейс пришли к нам жить, когда им было по двенадцать. Роудс — когда ей было тринадцать. Кай появился только в шестнадцать.

— Но вы такие близкие. Как настоящая семья, — прошептал Лука.

Я крепко прижала его к себе.

— Потому что они и есть настоящая семья.

— Семья — это не кровь, — сказал Коуп. — Это то, как мы заботимся друг о друге. Как остаемся рядом в хорошие и плохие времена. Как любим друг друга.

Новая волна слез хлынула по лицу Луки.

— Я тоже так хочу.

Господи, я никогда в жизни не чувствовала себя таким никчемной. Я не дала ему этого. Не дала того, в чем он так нуждался.

— Спиди, у тебя уже есть это, — прошептал Коуп. — Теперь ты с нами. Ты часть семьи Колсонов, хочешь ты того или нет.

Губы Луки дрогнули.

— Но у меня не такая же фамилия.

— У Арден, Роудс и Кая тоже другие фамилии. Это не делает их менее частью нашей семьи.

— Правда? — спросил Лука.

— Правда, — повторил Коуп. — Ты с нами. Ты наша семья. И всегда будешь с нами.

Лука бросился ему на шею, и Коуп легко подхватил его. Лука разрыдался по-настоящему. Это были слезы облегчения, слезы, с которыми он наконец-то мог отпустить боль.

— Я тебя люблю, — всхлипывая, сказал Лука.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Коуп. — Больше, чем ты можешь себе представить.

И в этот момент все стены, за которые я цеплялась, рухнули. Все, что я сдерживала внутри, отдалось Коупу. Я знала точно, как никогда прежде, что люблю его. И это никогда не изменится.

44

Коуп

Постепенно рыдания Луки стихли, дыхание выровнялось. Он обмяк в моих руках, полностью доверившись мне. Такой маленький и беззащитный. Меня разрывало на части от того, что он чувствовал себя чужим, и я бы отдал что угодно, чтобы это изменить.

— Он уснул, — прошептала Саттон.

Я и сам это знал, но не мог заставить себя заговорить. В голове крутились тысячи вопросов. Правильно ли я поступил? Не переступил ли грань? Будет ли Лука в порядке?

Я осторожно перехватил его, готовясь подняться.

— Давай я отнесу его в постель. Ему нужен отдых.

Саттон кивнула:

— Ты точно справишься?

Я едва заметно улыбнулся, хоть и без особого веселья:

— Если я не смогу донести семилетнего ребенка до кровати, со мной что-то не так.

Саттон ответила той же слабой улыбкой. Как она могла улыбаться по-настоящему, если ее сыну причинили боль? Мне самому хотелось стереть с лица земли все те новостные издания, что раздули эту историю.

Но пока я не мог этого сделать, я просто поднялся на ноги, крепко прижимая Луку к себе. Его ровное дыхание было слышно прямо у моего уха — тихое подтверждение того, что с ним все будет хорошо. Или станет хорошо со временем. Я поклялся дать ему все, что значит семья. Завтра же позвоню маме и расскажу ей обо всем. Если кто и умел собирать разбитые сердца воедино, так это Нора Колсон.

Я поднимался по ступеням медленно, зная, что несу самое дорогое. Добравшись до комнаты Луки — комнаты, которую давно пора было сделать по-настоящему его, — я твердо решил заняться этим в ближайшее время. Как и тем, чтобы Саттон почувствовала себя здесь как дома.

Потому что я не хотел, чтобы они возвращались в ту квартирку над пекарней, как бы круто Шеп и его команда ее ни обустроили. Я хотел, чтобы Саттон и Лука были здесь. Со мной. Навсегда.

Саттон обошла меня и быстро откинула одеяло. Я уложил Луку, и мы с ней одновременно начали снимать с него кроссовки. Я бросил на нее взгляд: