Чтение онлайн

Они не менее виновны во всем этом.

— Дальше, — продолжаю я, — всё пошло по нарастающей. Он стал назначать больше встреч, чем нужно. Потом он заставил меня приходить к нему домой по утрам в воскресенье, когда его жена была на позднем завтраке.

И Кэл, и Келлан смотрят в сторону Уэса. К этому моменту я уже собрала все кусочки воедино. Жена профессора Каммеса — мама Уэса.

— Я была слишком напугана, чтобы сказать «нет», — прижимаю Милдред к груди, мягкий материал её ушей трется о мой подбородок.

— Он угрожал, что, если я позволю другому мужчине прикоснуться ко мне, он узнает, и это будет иметь последствия, — делаю неопределенный жест в сторону своего тела. — Я не знала, какими они будут, до сегодняшнего дня.

— Мне очень жаль, Ателия, — голос Кэла звучит надломлено. Я не хочу верить, что кто-то из них способен чувствовать, но он никак не мог притворяться с таким уровнем вины.

— Я твердила себе, что прошло всего четыре года. Что я справлюсь. Но в последнее время он становился хуже, и я… — я не утруждаю себя продолжением.

Не нужно.

Они видели синяки.

Уэса трясет. По-настоящему трясет. Он сжимает кулаки, отчего вены на его руках вздуваются.

— Почему ты не сказал своей маме? — спрашиваю его. — Он ей изменяет. Как давно ты узнал?

— У них открытый брак, — категорично заявляет он. — Она бы никогда не одобрила, если бы он трахнул такую молоденькую, как ты, но, честно говоря, это не Моё чёртово дело. Если бы я знал, что это было не по обоюдному согласию, то я бы…

— Как это может быть по обоюдному согласию? — кричу я. От этого у меня болят ребра, но мне всё равно. — Он мой профессор, ты, гребаный идиот. Один только фактор власти…

— Он сказал мне, что ты к нему приставала, — огрызается Уэс.

— Ну, я этого не делала, — кричу я и с моих губ срывается болезненное хныканье, и я внутренне ругаю себя за слезы, заливающие глаза.

Не смей плакать.

— Перестань её расстраивать, — приказывает Кэл. — Ей нужно отдохнуть, а не нервничать.

Уэс игнорирует его.

— Каммес видел нас с тобой. Видел меня с тобой. Мы флиртовали и хорошо проводили время, но Каммес уже выделил тебя. Я тогда ещё жил с ним и мамой, и однажды он застал меня дома и сказал, чтобы я оставил тебя в покое. Что ты его. Что ты… хочешь его, а не меня.

Я качаю головой, и от этой силы слезы падают на щеки.

— Никогда.

Даже сейчас, после всего, что они сделали, я бы в одно мгновение выбрала их, а не профессора Каммеса. Мне не приходится выбирать, поэтому, как только с этим будет покончено, я вышвырну их вон. Но суть остается в силе.

— Он показал мне видео, которое снял с тобой в первый раз, — говорит Уэс. — Ты выглядела так, будто хотела этого.

Сначала я вздрагиваю, потому что это звучит так, будто он обвиняет меня во лжи. Но когда я смотрю на него, его глаза остекленели, и он выглядит оцепеневшим.

— Подожди, — медленно произносит Келлан. — Он всегда тебя бил?

Я качаю головой.

— Он просто очень грубый. Это очень больно, но он заставлял меня притворяться, что мне это нравится. Наверное, так ему было легче.

Уэс издает обеспокоенный звук и поворачивается лицом к двери. Он снова трет лицо.

— Не могу поверить, что я, блядь, повелся на это.

Глаза Келлана сужаются.

— Этот синяк не просто от грубого секса, Ателия.

— Он сделал это, потому что увидел засос, который я ей поставил, — говорит Кэл. Чувство вины и стыда не покидало его лицо все это время, а теперь его выражение ещё больше портится. — Он избил её из-за меня.

Я не говорю ему обратного. Это правда.

— Ебаный ад, — Уэс снова поворачивается ко мне лицом, и я вжимаюсь в подушки от абсолютной ярости в его глазах. — Ты никогда не хотела его?

— Ни секунды, — шепчу я.

Я хотела тебя.

Уэс делает два шага в мою сторону, но замирает. На долю секунды в его глазах вспыхивает сожаление, прежде чем он поворачивается лицом к Кэлу и Келлану.

— Он умрет сегодня.

Мои глаза выскочили из орбит.

— Ч-что?

Келлан — единственный, кто встречает мой взгляд. Забота на его лице такая мягкая, что кажется, будто это настоящее прикосновение.

— Никто не причинит тебе вреда и не останется в живых, ma belle.

Он подходит к кровати. Кэл пытается остановить его, но Келлан отталкивает его.

— Ателия, — говорит Келлан так близко, что возвышается надо мной. — Я знаю, что ничего из того, что я скажу, никогда не будет достаточно. Ни одно извинение не будет достаточно искренним. Но, пожалуйста, послушай меня, когда я скажу, что мне очень, очень жаль.

Я крепко сжимаю Милдред, глядя на маленькую плюшевую зверушку. Она принесла мне столько утешения за эти годы, но сейчас этого недостаточно.

Ничего и никогда не будет достаточно.

Келлан тянется ко мне, но я отстраняюсь.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Ателия, мне нужно прикоснуться к тебе.

— Она не хочет этого, — говорит Кэл. — Она попросила пространства. Дай ей его.

Но пальцы Келлана путаются в моих волосах. Он расчесывает их по моему плечу, а затем аккуратно оттягивает горловину толстовки Кэла в одну сторону. Когда он видит синяки, его челюсть сжимается, а глаза наполняются печалью.

— Мне не нужна твоя жалость, — выдавливаю я из себя.

— Тогда прими моё сожаление, — Келлан берёт меня за руку и переплетает наши пальцы, осторожно опускаясь на мою кровать. — Прими мои извинения. Я причинял тебе боль большую часть последних трех лет без всякой причины. Я пугал тебя, издевался над тобой и делал всё возможное, чтобы уничтожить тебя. Я получал от этого удовольствие.

— Но Ателия… с этого момента всё прекращается. Я сделаю всё, что нужно, чтобы загладить свою вину перед тобой. Я буду годами вымаливать у тебя прощение, если это потребуется. Я сделаю всё, что угодно.

Я хочу сказать ему, что он может подарить мне весь мир, но даже этого никогда не будет достаточно. Но он ловит мой взгляд, поднимает наши руки и нежно проводит губами по костяшкам пальцев. Он выглядит и звучит так искренне.

Это не изменит того, что он сделал с тобой.

Но ты хотела его. Ты хочешь его. Дай ему шанс.

У меня звонит телефон, и я замираю, увидев имя и фотографию на экране. Кажется, я никогда в жизни не отвечала на звонок так быстро.