Чтение онлайн

Ателия достает ключ от входной двери, когда она открывается. Её мама стоит по другую сторону двери с широкой улыбкой на лице. Это невысокая женщина — такого же роста, как и Ателия, с такими же темно-каштановыми волосами, как у её дочери.

— Ты здесь, — радостно восклицает она. — Я так скучала по тебе, милая.

Едва открыв дверь, миссис Харпер заключает Ателию в долгие, крепкие объятия. Ателия отвечает ей взаимностью, что, на мой взгляд, очень мило. У меня неплохие отношения с родителями, но не настолько.

— Мам, это мои… — Ателия делает паузу, и я, наверное, одновременно с ней понимаю, что мы никогда не давали друг другу ярлыков.

Кроме одного — что она наша.

— Бойфренды, — с усмешкой заканчивает Кэл. — Я Калидор Грэм, но все зовут меня Кэл.

Мы все представляемся, пока Ателия молча наблюдает.

— Вы все можете называть меня Рут, — говорит миссис Харпер. — Моего мужа Билла сейчас здесь нет — он ещё на работе, но он будет очень рад познакомиться с вами.

Дом оказался именно таким, как я ожидал. Большие окна, традиционный декор и совершенно новая кухня, словно сошедшая со страниц журнала. Он похож на дом моих родителей, только немного больше.

— Ателия проводит вас в ваши комнаты, — говорит Рут. — Я почти закончила с ужином. Уверена, вы проголодались.

Мы с шумом соглашаемся. Я жду, что Ателия сделает остроумный комментарий своей матери о том, что она тоже голодна, но она этого не делает. Вообще, она странно молчалива с тех пор, как мы приехали.

Она ведёт нас наверх, а Рут остается на кухне. Здесь две комнаты для гостей, что кажется излишеством, но, возможно, у Ателии много родственников. Мы с Уэсом сразу же решаем разделить одну из них, чтобы Кэл мог как можно лучше выспаться — благо, в одной из комнат стоят две односпальные кровати.

— Ты уверена, что никто из нас не сможет спать с тобой? — кокетливо спрашиваю я, уже зная ответ.

Ателия пихает меня локтем в ребра.

— Я бы предпочла, чтобы мой отец не убил тебя во сне. По словам моих родителей, я всё ещё милая, невинная девственница.

Уэс фыркает.

— Думаю, они знают лучше, Телия.

— Ну, я точно ничего не рассказывала им о своей сексуальной жизни, и я планирую так и оставить.

Кэл смеется.

— Неважно. Я всё равно планирую однажды ночью пробраться в твою комнату.

— Ребята, — простонала Ателия. — Мне нужно, чтобы вы все были на высоте. Лучше, чем лучшее поведение. Мои родители могут быть немного осуждающими, и я не хочу иметь дело со всеми их мнениями.

— Я шучу, — говорит Кэл, но я ему не верю, особенно когда он обнимает её и подмигивает мне через плечо.

— Я хочу посмотреть твою комнату, — говорю я, поставив сумку рядом с кроватью.

Ателия сужает глаза.

— Не уверена, что мне стоит показывать тебе, где она находится.

Я мрачно усмехаюсь.

— О, ma belle, я найду её, даже если ты мне не покажешь.

Она знает, что я права, поэтому, показав Кэлу, где его комната, она ведёт нас по второму этажу. Я замечаю, что её комната находится как можно дальше от нашей. Не то чтобы это было сделано специально для нас — гостевые комнаты находятся там, где они были годами, я уверен, — но это всё равно раздражает.

— Просто… не суди обо всем розовом, — говорит Ателия, прежде чем открыть свою дверь.

Кэл издал протяжный свист, глядя внутрь.

— Ты не шутила.

Первое слово, которым я бы описал спальню Ателии, — яркая. Несмотря на то что солнце уже село, и свет не проникает через большие окна, здесь так много белого.

Но это не идет ни в какое сравнение с количеством розового. Розовые стены, розовое покрывало, розовое кресло… всё сделано со вкусом, но это точно не Ателия. Их с Хейвен общежитие оформлено совсем по-другому, как и комната Ателии у нас дома.

— Это то, что я хотела в детстве, — объясняет она, когда мы все заходим внутрь. — А моя мама очень расстраивалась, когда я упоминала о переделке комнаты в подростковом возрасте, так что… — она пожимает плечами. — Я просто жила с этим.

— Я никогда не считал тебя девушкой которая любит розовый, — говорит Кэл, рассматривая рамки с фотографиями и кукол на её комоде.

Вся мебель безупречно белая. Мы вчетвером чувствуем себя здесь не в своей тарелке.

— Я ничего не имею против этого цвета, — говорит Ателия. — Мне он даже нравится. Просто не так сильно.

Кэл оборачивается, в руке у него рамка.

— Кто это? — требует он.

Присмотревшись к фотографии, Ателия говорит:

— О, это Джоуи.

— И кто, блядь, такой Джоуи?

— А что? — Ателия ухмыляется. — Ревнуешь?

Выражение лица Кэла становится жестким. Обычно он не любит грубить Ателии — или кому бы то ни было, если только мы не работаем, — но сейчас он выглядит чертовски устрашающе.

— Когда это было сделано?

Щеки Ателии окрашиваются в розовый цвет, и она закатывает глаза.

— Господи, успокойся. Он мой двоюродный брат. Он живет в Калифорнии, так что я вижу его нечасто.

Ещё секунду Кэл внимательно наблюдает за ней, а потом откладывает фотографию.

— Больше не шути со мной так, Ателия.

Похоже, это дошло до неё — он был на сто процентов серьезен. Никто не имеет права прикасаться к ней, кроме нас.

Ателия берёт его руку в свою и подносит к губам, нежно целуя костяшки пальцев.

— Я знаю, что я твоя, Кэл.

— И это никогда не изменится, — твердо добавляет он.

С сияющей улыбкой она обхватывает его шею и прижимается к нему в поцелуе.

— Хорошо.

После этого мы спокойно ужинаем с Рут внизу. Ателия… усмиряется, когда находится рядом с матерью. В ней нет ни сарказма, ни шуток, ничего. Она тихая, покладистая и гораздо более воспитанная, чем я когда-либо видел её.

Мы рассказываем Рут о некоторых моментах нашей жизни. Уэс рассказывает трогательную историю о том, как он был ребенком, когда его отец был ещё жив. Я рассказываю о своем лете, проведенном во Франции. Кэл придерживается историй из средней школы и колледжа, умело избегая упоминаний о родителях.