Разрушенная
Шрифт:
— Мне нравится, когда он так делает.
— А мне нет, — голос Кэла дрожит.
Он поглаживает щеку Ателии, хмурясь от того, как она покраснела.
— Блядь. Прости, чувак, — говорит Келлан. — Я не подумал.
Ателия вопросительно смотрит на них обоих, но ничего не говорит.
— Только не делай этого при мне, — Кэл берёт Ателию на руки. — Я не хочу этого видеть.
— Мы не будем, — твердо говорю я.
Ателия смотрит на него, на её губах играет мягкая улыбка.
— Я в порядке.
Он молча кивает, наблюдая за ней, его большой палец гладит её щеку. Она поднимает руку и снимает с него маску, чтобы поцеловать его. Поцелуй начинается нежно и сладко, но быстро становится жарким, когда Ателия тянется между ними, чтобы погладить член Кэла.
— Пожалуйста, используй меня, — шепчет она. — Используй моё тело, чтобы заставить себя кончить.
— Перестань говорить «пожалуйста», — бурчу я.
Такими темпами она заработает себе ещё как минимум три траха без возможности кончить. Я буду наслаждаться, наблюдая за тем, как она заводится и возбуждается только для того, чтобы получить отказ, и она тоже, но мне нравится заставлять её кончать тоже, мать твою.
Глаза Ателии расширяются, когда она понимает, что я веду счет. Она смотрит на меня, но Кэл снова поворачивает её к нему лицом.
— Ложись на спину, малышка.
Она беспрекословно повинуется, наблюдая, как Кэл устраивается между её раздвинутых ног. Когда он проникает в неё, она приподнимается на локтях, чтобы видеть, как его член исчезает внутри неё.
— Кэл, — стонет она.
— Я знаю, — он наклоняется и целует её. — В следующий раз помни о правилах, и мы позволим тебе кончить.
Она хнычет, когда он увеличивает темп. Кэл хватает её за лодыжки, чтобы держать её открытой, и через пару минут кажется, что он уже близко: вбивается в неё всё сильнее, заставляя её груди подпрыгивать с каждым толчком.
— Скажи мне, кому ты принадлежишь, — рычит Кэл.
— Тебе, — кричит Ателия. — Всем вам.
— Скажи ему, что это значит, Телия, — говорю я.
— Это значит, что ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — задыхается она. — Это значит, что я живу, чтобы угодить тебе. Чтобы служить тебе.
— Вот и все, — хрипит Кэл. — Всего лишь игрушка, которую можно использовать и выбросить на помойку, как только мы с тобой побалуемся.
— Боже, Кэл, да, — простонала Ателия. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня.
— Блять, — кричит он и впивается в неё ещё раз, затем опускается на локти и прижимается губами к её губам. Он яростно целует её, когда кончает.
— Я серьезно, — шепчет Ателия, когда Кэл отстраняется. — Я ваша. Навсегда.
Я улыбаюсь.
— Чёртовски верно.
Глава сорок восьмая
Кэл
Остаток каникул проходит гладко. В воскресенье я вызвался отвезти машину Ателии обратно в Пембертон. Кажется, у неё много забот, и если я могу чем-то помочь ей, я хочу это сделать.
Мне нравится заботиться о ней.
У нас двоих ещё не было возможности поговорить о том, что произошло на днях, когда Келлан дал ей пощечину. Ателия хотела спросить — я видел это по её лицу в последние пару дней, — но она уважительно отнеслась к моей просьбе не вдаваться в подробности.
Хотя она заслуживает того, чтобы знать. Наверное, это несправедливо, что я требую от неё чего-то из-за своего прошлого без объяснения причин. К счастью, она, кажется, не возражает.
Через пару минут езды одна моя рука покидает руль, и я кладу её на её бедро. Её пальцы слегка касаются моих костяшек.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.
Ателия не сразу отвечает:
— Что бы ты сделал, если бы тебе пришлось что-то предпринять, но ты боишься, что это приведет к обратному результату?
Ужас оседает в моей груди, холодный и сковывающий.
— О чем ты говоришь?
— Я… это сложно…
— У тебя проблемы или что? Потому что если ещё хоть один человек тронет хоть один грёбаный волос на твоей голове, Ателия, он будет мёртв. Чёртовски мертв.
— Нет, — тихо говорит она. — Ничего подобного. Я бы предпочла не вдаваться в подробности, если ты не возражаешь. В конце концов, я всё объясню, просто… не сейчас.
— Хорошо, я могу это уважать, — я сжимаю её бедро. — Что бы это ни было — ты хочешь это сделать?
— Да, — отвечает она. — Я… я думаю, что да.
— Хорошо, — медленно говорю я. — Я был в подобной ситуации. С моими…
Чёрт. Ателия должна услышать, что произошло между мной и моими родителями, и вдруг это стало актуальным. Ненавижу говорить об этом, но если это ей поможет, я могу это сделать.
— Между мной и моими родителями, — говорю я с трудом. — Мне нужно было уехать от них, но я не был уверен, что со мной случится, если я это сделаю. Я бы потерял всю стабильность, которая у меня была.
— О, — шепчет она.
— Они были… жестокими, — говорю я, крепче сжимая руль рукой. — Моя мама эмоциональна, а мой отец…
— Он делал тебе больно? — тихо спрашивает Ателия.
Я киваю.
— Кэл, мне так жаль. — Её рука накрывает мою, сжимая. — Это ужасно.
— Я продержался до восемнадцати лет, — говорю я. — К тому времени я был уже достаточно взрослым и большим, чтобы дать отпор, но всё равно было жалко. Я не мог остаться.
— У меня не было ни малейшего представления о том, как всё устроить. Я знал, что как только я уеду от родителей, они прекратят любую финансовую поддержку. Я потерял и свою родню — я знал, что большинство из них мне не поверят или скажут, что я преувеличиваю, и я был прав.
— Но Уэс и Келлан поддерживали меня во время всего этого. У меня не было доступа к наличным, но это не имело значения. Они всё покрывали за меня. В основном Келлан, поскольку Каммес контролировал трастовый фонд Уэса, но он помогал, когда мог. Я обязан им всем.
— Я рада, что они у тебя есть.
В том, как Ателия это произносит, есть что-то вынужденное, но, возможно, мне это кажется.
— Я тоже. Теперь они моя семья. Я не видел своих родителей с тех пор, как поступил в Пембертон. В прошлом году я узнал от тети, что они переехали в Вирджинию. Я почувствовал облегчение — это означало, что я могу больше не беспокоиться о том, что встречусь с ними в городе.