Чтение онлайн

Впрочем, я-то был готов устранить столько проблем, сколько потребуется. Вопрос лишь в том, не разбежится ли обезглавленная дружина. Воден, к примеру, ставил именно на это.

А вот я был скорее убежден в обратном. Ведь на самом деле войско делают отнюдь не генералы, не высшее командование. Оно необходимо, оно обязано быть хорошим и умелым. Но сама ткань войска, его соединительные волокна — это десятники. Не назначенные сверху начальники, а выдвинувшиеся из низов лидеры, уважаемые солдатами, знакомые им. И чем менее армия связана регулярными уставами, правилами, вертикалью власти — тем выше роль именно таких вот «традиционных» главарей. И, если тот парнишка прав, если десятники окажутся верными королю людьми, то показательная и легкая казнь верхушки предателей скорее лишь укрепит их уверенность в том, что король — не просто старик на троне, что он еще ого-го, еще простирает свои руки туда, куда посчитает нужным.

Я надвинул черный капюшон на лицо.

Никаким принцем я представляться, конечно, не планировал. Какое дело войску до недавно полоумного царевича? Для них я должен стать лишь безымянным «человеком короля», от имени Его Величества карающим предателей и возвышающим достойных. Такая уж работа.

Работа палача.

— Да что ты заладил, «долг, долг». Долг, вон, у тебя передо мной, ты в карты вчера проиграл! А перед этим старым дураком у тебя какой долг? И как ты планируешь его отдать? На том свете?!

— Мне противны твои слова, Соренс! Мы все клялись королю Грегору в верности! Мы — его сотники, первые люди его дружины! Мы сами взяли на себя боевой долг перед ним, а теперь ты заявляешь, что ничего такого нет?!

Двое мужчин распалялись все сильнее. Соренс и Фейзанс Эльд, старший и младший брат. Оба они уже были немолоды — чуть за сорок, оба с юности служили в королевской дружине. И оба выслужились в сотники.

А теперь заняли диаметрально противоположные позиции в назревающем конфликте.

— Фейз, дурак ты этакий! Мы — дружина! Воины! Какая нам разница, чья там башка носит корону?! Нам главное — чтоб были походы, битвы, доблесть та самая, о которой ты так печешься! Трофеи! А этот старый бурдюк с дерьмом за всю свою никчемную жизнь не повел нас ни в одно достойное сражение! Мы с тобой стали сотниками, помнишь за что?! Шайку бандитов накрыли! Куда это годится?!

В ответ Фейзан окончательно не выдержал.

— Да как ты смеешь, ты, графский сынок, так говорить о Его Величестве?! Что, совсем золото зенки залило?! Что, много тебе этот выродок, Ильмет, наобещал? Сколько нынче предательство стоит, а?! Дорого дают за потерю чести? Или не больше, чем базарным девкам?!

— Ты! Да как ты смеешь так разговаривать с собственным братом?! Я тебе щас рыло расквашу так, что матушка наша не признает!

Соренс уже начал потирать кулаки, когда его младший брат сделал шаг назад — и ровным ледяным голосом произнес:

— Не знаю, о чем ты. Среди моих братьев нет предателей. А среди предателей — нет братьев.

Соренс аж задохнулся на полуслове.

— Ах ты… Ты… Да я…

— Отлично сказано, сотник Фейзан Эльд. Рад, что здесь еще остались достойные замысла Его Величества люди.

Оба брата резко обернулись на звук голоса. И для одного из них это стало последним мгновением в жизни. Темная фигура, сливающаяся с чернотой каменной террасы, оказавшаяся вдруг прямо возле братьев, сделала резкий выпад. Сверкнул в полутьме багровый всполох — и Соренс Эльд кулем повалился на камень, не издав ни звука.

Файзен, однако, не растерялся. Тут же отпрянув и выхватив короткий широкий клинок, он приготовился к схватке с неизвестным.

— Опусти меч, сотник. — раздался из под капюшона звучный голос. — Именем Его Величества Грегора Эстелла и Большой печатью рода Эстелл приказываю — опусти оружие.

И в руках незнакомца действительно оказалась Большая печать. Магическая вещица, прочно доказывающая полномочия носителя. Такую нельзя ни украсть, ни забрать силой — тут же развалится. И Фейзан опустил клинок.

Отлично. Этот Фейзан действительно остался верен отцу. Даже от брата был готов отказаться, и нормально воспринял его смерть. Надо же.

Прибыв в Ойнегест, я уже знал, куда мне нужно двигаться. Городок в целом совсем небольшой, тысячи на четыре жителей со всеми выселками. И пять сотен из них живут на его западной окраине, в отдельном районе, обнесенном невысокой — чисто для обозначения владения — каменной оградой.

Сама эта часть города тоже была выстроена из камня. Преобладали здесь длинные дома-бараки. Весьма, впрочем, просторные, с резными наличниками на окнах, высокими крышами, с просторными обитыми деревом комнатами. Я заглянул в парочку таких, благо плащ позволял мне вообще не привлекать внимание ночных сторожей.

Сторожа эти, впрочем, не сильно отличались от замковых. Кто дрых прямо на посту, кто угрюмо распивал что-то спиртное, кто просто отсутствовал. А немногих ответственных стражников я обходил стороной.

Так я добрался до центра района. Воден, уже бывавший здесь, объяснил мне, что десятники живут со своими людьми, а вот четверо сотников и капитан Фредий Ильмет, глава Первой Сотни, располагались отдельно. В собственных каменных домах о двух этажах, с террасами и верандами, выстроенных по личному заказу. Да уж, эти то точно получали немалое жалованье.

Что, впрочем, еще раз убедило меня — опираться здесь нужно в первую очередь на десятников.

Но заглянул я и к сотникам, привлеченный шумом спора. И один из спорщиков — сотник четвертой сотни Соренс Эльд — стал моей первой жертвой.

А его брат, сотник пятой сотни — моим сопровождающим.

— Идем к вашему капитану, Фейзан. Я не думаю, что получится застать всех предателей так врасплох, как вышло в первый раз. Так что лучше сразу обезглавить заговор. Его Величество послал меня именно для этого — выжечь здесь все ростки предательства.

Фейзан, будучи вообще-то сильно старше, смотрел на меня только что рот не раскрыв. Так его восхитило мое появление и мгновенная кара его брата за крамольные слова. Похоже, долг и честь дружинника в этом бойце были куда сильнее родовых уз.

Не только они, впрочем. От меня не укрылся жадный блеск в его глазах,когда я назвал его «сотником четвертой и временным сотником пятой сотни». В обычных условиях такое стремительно повышение не ждало его до смерти старшего брата. Что ж. Смерть наступила.

И теперь мы подошли к самому большому и богатому из пяти домов, выстроившихся этакой звездой в центре района. Дом спал, свет горел лишь в окошке у входа. Там сидел какой-то писарь, а у входа сонно зевал стражник с пикой.

— Мирного караула, воин! — поприветствовал его Фейзан. Тут я все оставил на него, и он не подвел.