Чтение онлайн

Этот гуманист пишет: «Пик казней приходится на 1907–1910 годы, когда Столыпин ввел военно-полевые суды. Но как-то не поднимается у меня рука осудить нашего великого реформиста Петра Столыпина за его «столыпинские галстуки»» (1, с. 426).

Вот ведь какая сволочь! У всех крупных деятелей тогдашней России «рука поднималась» осудить эти «галстуки», а у этого мерзавца не поднимается! Дескать, потому, что «безумцы»-революционеры сами спровоцировали эти «галстуки». Они что, эти революционеры, от хорошей жизни появились? Не во дворцах же они жили- поживали, как дворцовые паразиты и прочая дворянская камарилья.

Этот невежда не перестает удивлять своей тупостью. Пишет: «Скорее всего, надо удивляться тому, что до XX века политэмигрантов из России почти не было. Но политэмигранты — это единицы, скорее исключение, нежели правило. А массовый выезд из России был? Не было. А в обратном направлении было перемещение? Было, и еще какое!» (1, с.443).

Действительно не поймешь: вправду дурак или врет сознательно? В «обратном направлении» — перемещение, а не политэмиграция. Есть разница? Перемещение — это когда люди едут подзаработать или за легкой жизнью. Такие были, в частности во времена Петра и Екатерины, в основном переселенцы из Германии. А вот на «еще какое!» цифры надо давать. Но кто-нибудь приехал в царскую Россию в качестве политэмигранта? Нет [29] . Кто же приедет из капитализма в феодализм? На Запад же, прежде всего в Европу, уезжали и убегали именно российские политэмигранты, такие как Герцен, Бакунин, Лопатин и другие революционеры. Массовой же политэмиграции не могло быть хотя бы уже потому, что страна вплоть до второй половины 1860-х годов была политически отсталой, население политически неграмотным. И чему же тут удивляться? А вот уже к концу XIX века, несмотря на бурный рост капитализма, из России стали делать ноги очень многие, желающие «переместиться» от нее подальше. Корректной полной статистики в то время не было, однако было зафиксировано, что в 18 611 870 гг. только в Северо-Американские Соединенные Штаты ежегодно уезжало 3050 человек, в 1887–1891 гг. — уже 55 524 чел., в 1892–1896 гг. — 52 969, а в 1897 г. Россию покинуло 29 981 чел. То есть в 1887–1897 гг. число эмигрантов оказалось в 19 раз больше, чем за период 1861–1870 гг. (См.: Россия. Энциклопедический словарь. Л.: Лениздат, 1991, с. 105.) Что, от хорошей жизни уезжали? Профессор, ответствуй.

Первую мировую войну этот парень почему-то проскочил. А вот о Временном правительстве кое-что сказал: «В эпоху Временного правительства Россия оказывается самым демократичным государством в мире» (2, с.505).

В теме «демократия» этот молодой человек разбирается как свинья в апельсинах. Поскольку до этого он успел сморозить такую чушь: «Демократия — это неотъемлемые права личности, которые никакая власть не может ни отменить, ни попрать» (2, с.415). Получается, что демократия — это атрибут личности, а не государства. Этот дурачок даже не понимает, что демократия — это одна из форм власти, которая в свою очередь определяет форму политической системы в государстве. И «права личности» эта демократия может не только попрать или отменить, но может уничтожить и саму личность. Чем, к примеру, и занимаются демократичные США на базе в Гуантанамо. А «в эпоху Временного правительства» в России существовала не демократия, а элементарная анархия и вовсе не охлократия, о чем этот знаток брякнул: «Как всегда, демократия, не обеспеченная ответственностью избирателя, мгновенно обратилась охлократией. Это и стало одной из причин Октябрьского переворота» (2, с.506). О какой ответственности избирателя может идти речь в ситуации полного разброда в стране, который как раз и не смогло обуздать Временное правительство. Именно неспособность буржуазных лидеров упорядочить положение в России и позволила единственной организованной партии захватить власть. Ведь об этом писали практически все буржуазные и монархические лидеры, оказавшиеся в эмиграции. То же самое писали и противники большевиков Бердяев, Федотов и другие «с парохода».

Мгимошный профессор, как выясняется, не только не разбирается в таких сложных вопросах, как демократия, но даже не знает элементарных фактов. Вот что пишет он об «июльских событиях 1917 г.»: «В июле 1917 года стрельба в Питере уже велась. Тогда большевики вывели вооруженную демонстрацию — и тоже под лозунгами за демократию. Правда, они требовали передать всю власть Советам. Но в июле захватить власть духу у них не хватило. А Временное правительство не решилось на эффективное подавление мятежа. Немного постреляв, солдаты ушли в казармы, лидеры большевиков — в подполье, а правительство отложило выборы в Учредительное собрание на ноябрь. И тем самым подписало себе приговор» (2, с.509).

В скобках заметим: «ученый», который так любит русский народ, очень сожалеет, что Временное правительство не перестреляло демонстрантов! Но перейдем к реальным историческим фактам.

Как раз именно в это время большевики были против выступления масс, поскольку не были уверены, что сумеют удержать власть, даже если удастся ее захватить. Не потому, что у них «не хватило духу», а потому, что очень хорошо рассчитали соотношение сил. Инициаторами же выступления были петроградские солдаты после провала наступления русских войск на фронте. Большевики вынуждены были их поддержать, придав этой демонстрации мирный и организованный характер. В демонстрации, между прочим, участвовало свыше 500 тыс. человек (к солдатам присоединилось много рабочих). Именно их, по мнению Медынского, надо было безжалостно расстрелять. Правительство же вызвало части с фронта, которые начали разоружение питерских солдат и рабочих. А также обрушилось на большевиков. Начались аресты и т. д. Другими словами, в это время большевики и не собирались брать власть.

И вот очередная бредятина невежды: «В октябре 1917 года власть в стране захватили большевики — Российская социал-демократическая партия во главе с Владимиром Ульяновым (Лениным). В результате он — в Мавзолее, мы — в нищете, а окружающие — в недоумении. Россия, сам факт ее существования, занимала достаточно весомое место в мире. То обстоятельство, что наша страна вдруг отделилась от всего человечества для поисков своего, мало кому пригодного пути, может говорить о чем угодно, только не о лени. Экспериментатор лентяем не бывает, предпосылки не те» (1, с.490–491).

Надо же, какой «аргумент» против мифа о лени русских нашел наш мыслитель! Потряс. А теперь насчет «нищеты».

Кто же оказался в «нищете»? Профессор что ли? Хоть привел бы статистику «нищеты» с 1917 г. за любой период, вплоть до 1991 г., когда к власти пришел прокапиталистический сброд во главе с Ельциным. Отчего же в данном случае этот маргинал от науки не стал считать рост экономики? И с чего это он решил, что Россия «отделилась» от всего человечества? Хоть соображаешь, что говоришь? Со всеми странами дипотношения, со всеми торговля, дружба с такими державами, как Китай, Индия. «Железный занавес»? Так кто его установил? Кто устраивал всяческие блокады Советской России? Ответ мало-мальски вразумительным людям известен — Запад. Это Европа и США пытались отделиться от России, но ничего не вышло.

И почему же «малопригодного пути»? Разве за чуть более чем 70 лет своего существования отсталая Россия не превратилась во вторую сверхдержаву мира? Разве не Сталинская Россия увеличила СПЖ своих граждан всего лишь за какие-то 40 лет более, чем в два раза? А ведь Западу, чтобы добиться такого же результата, потребовалось свыше ста лет!

Разумеется, «обличитель» не обошел тему жертв революции в России. Как и всякий лжеученый, он не сообразил, что необходимо дать объективную оценку этим жертвам, сделать сравнительный анализ жертв любых революций, при этом учитывая конкретные ситуации. Если бы на Англию во время буржуазной революции середины XVII века или Францию конца XVIII века оказывалось такое давление, которое испытала на себе Советская Россия, от этих государств остались бы только рожки да ножки. Они просто исчезли бы с мировой арены.

И хотя Россия временно сошла с социалистического пути, тем не менее эстафета подхвачена Китаем, который превращается в державу мирового масштаба. Так что путь вполне «пригодный».

Читаем очередной перл профессора: «Будем объективны: то, что Россия в 1920-е годы оказалась «с сохой», с полностью разрушенной экономикой, транспортной системой, энергетикой и инфраструктурой — заслуга не в последнюю очередь самих большевиков, в том числе Джугашвили и сотоварищи» (2, с.161).

Здесь мудрец намекает на то, что, дескать, большой вклад в разрушение России к 1920 г. внесла Гражданская война, естественно, затеянная большевиками. Но, во-первых, затеяли ее господа дворяне-помещики, не смирившиеся с потерей власти. Во-вторых, уже до захвата власти большевиками Россия была разрушена благодаря втягиванию ради интересов Франции и Англии в Первую мировую войну, в которой было положено несколько миллионов жизней простых россиян. В-третьих, а что, до войны Россия была не с «сохой»? С тракторами, что ли?

И в этой связи профессор с издевкой пишет, что, мол, фразу про «соху» («Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой»), приписываемую Черчиллю, сказал не английский премьер, а Исаак Дейч (Мединский имел в виду Исаака Дейчера, английского историка). А в оборот она введена помощниками Е.К. Лигачева, которые написали, дескать, и статью Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами».

Последнее бездоказательно. А что касается «сохи», то какое это имеет значение, сказал эту фразу Черчилль или Дейчер. Даже если они этого и не говорили, разве по сути это не правда? Разве Сталин не пришел к власти, когда Россия была практически разорена и даже сох не хватало в деревнях, а ушел, когда Россия стала великой атомной державой? В данном случае миф, связанный с этой фразой, был бы очень уместен хотя бы уже потому, что в нем отражена правда. Это полезный миф.

А вот мифы ложные. Дескать, большевики всю историю России до них изображали только в черных красках. «И все это время культивировалось пренебрежительное отношение к русской истории. Порой, когда это требовалось, на щит поднимались отдельные исторические фигуры — то Иван Грозный, то Петр I. Но в целом тысячелетняя отечественная история рисовалась как века косности и бесперспективности» (2, с.397). «А демократия на Руси как бы и вовсе не существовала» (2, с.398).

Читал ли этот борзописец вообще советскую литературу? Море книг о Суворове, Ушакове, Нахимове, Корнилове, Истомине (например, «Севастопольская страда» С.Н. Сергеева-Ценского), Екатерине II. И отнюдь не в черных красках. Про «демократию» на Руси желающие могли прочитать у Максима Ковалевского или Б. Рыбакова. Между прочим, сам же этот молодец не стесняется чернить как период Петра, так и советский период истории.