Чтение онлайн

У меня всегда было отрицательное отношение к Сталину, особенно после прочтения книг Солженицына. Регулярно разъезжая с лекциями по Союзу, я с возмущением выслушивал вопросы о том, когда же реабилитируют Сталина. Причем, задавали этот вопрос не только пожилые люди, прошедшие войну, но и немало людей моего возраста, т. е. родившихся после войны. В то время я их совершенно не понимал: как же так, — думалось мне, — столько людей было уничтожено, столько ошибок было наделано.

Мое отношение к Сталину стало меняться в Канаде, после прочтения книг о сталинском периоде, в частности, периоде Второй мировой войне, написанных в 70–90-е годы. Живя в СССР, я представить не мог до какой степени можно фальсифицировать историю. В большинстве из «научных» книг Сталин изображается чуть ли не недоумком, а западные политики — большими стратегами и тактиками.

После чтения всей этой абракадабры образ Сталина мне стал представляться в несколько ином ключе. Причем, он был повернут почти на 180° после тщательного изучения книги Людо Мартенса «Другой взгляд на Сталина» [30] , в которой собраны и проанализированы все основные работы, посвященные Сталину. Мне могут сказать, что, дескать, автор является Председателем Рабочей партии Бельгии, т. е. человеком левых взглядов. И это действительно так. Но надо иметь в виду, что даже лидеры многих левых партий, некоторые из которых называются коммунистическими, избегают затрагивать тему о Сталине, чтобы не испугать свой «электорат», оболваненный буржуазными пропагандистами- лжецами. Мартенс этого не боится, поскольку его интересует правда о Сталине. Кроме того, находясь в Канаде, мне было легко перепроверить ряд его цитат и цифр, обращаясь к источникам, которыми он пользовался. И я нигде не нашел фальсификаций. Более того, аналогичные оценки и факты я смог обнаружить в работах других авторов, не упомянутых в книге Мартенса. Наконец, у каждого на плечах все — таки, смею надеяться, не калган, а голова, внутренности которой предполагают умение отличать правду от безмозглой пропаганды. Например, два профессора — М. Геллер и А. Некрич когда-то написали книгу «Утопия во власти. История Советского Союза с 1917 г. по настоящее время». В ней есть такие места: в 1939 г. «по оценкам, 8 млн. советских граждан, или 9 % от общего взрослого населения, находились в концентрационных лагерях». В сноске «уточнение»: «Оценки советских заключенных в лагерях в 1939 г. варьируются от 8 млн. до 17 млн. Мы взяли низкую цифру, возможно, слишком низкую, хотя, несмотря на это, все равно красноречивую» [31] . При обилии всевозможных источников на эту цифру источника не нашлось. Откуда она взята, по чьим оценкам — не сказано. Естественно, таким автором верить нельзя. Они просто зарабатывали на антикоммунизме. За счет этого и жили. Мартенсу же его книга вряд ли принесла хоть один цент, поскольку она не в продаже, на Западе она запрещена и «вытащить» ее можно было тогда (в 1995 г.) только из Интернета бесплатно [32] .

Я подробно остановился на источниках не потому, что собираюсь много писать о Сталине. А для того, чтобы неискушенный читатель не поддавался на магию опубликованных цифр, в частности, о сталинском периоде, поскольку многие из них — идеологическое вранье. И в качестве примера я приведу несколько фальсификаций, которые обнаружил Мартенс. Я сознательно не использую материалы, за одним исключением, опубликованные в российской печати и книгах, хотя у меня их тоже немало. Я обращаюсь именно к западной печати, которая не столь жизненна втянута во внутренние дела России, что позволяет ей более спокойно, а значит и более объективно оценивать факты и события российской жизни. Это, безусловно, не исключает идеологической предвзятости.

Считается, что русский читатель знаком с эпохой коллективизации по учебникам и книгам, тем не менее, в двух словах хочу напомнить, с чего это Сталину «взбрело в голову» начать коллективизацию.

Необходимость ее диктовалась как внешними, так и внутренними причинами, причем, среди последних громадную роль играла не только социальная сторона (обострение классовой борьбы в деревне), но и сторона чисто экономическая. Хотя в период нэпа, в 1922–1926 гг., продукция сельского хозяйства достигла предреволюционного уровня, однако ситуация в целом была крайне удручающая. В результате спонтанно возникшего свободного рынка 7 % крестьян (2,7 млн человек) вновь оказались без земли. В 1927 г. 27 млн крестьян были безлошадные. В целом 35 % относились к категории наиболее бедных крестьян. Большая часть — средние крестьяне (около 51–53 %) имели допотопные орудия труда. Количество богатых-кулаков — составляло от 5 до 7 % [33] . Кулаки контролировали около 20 % рынка зерна. По другим данным, на кулаков и верхний слой середняков (около 10–11 % крестьянского населения) в 1927–1928 гг. приходилось 56 % продаж сельскохозяйственной продукции [34] . В результате «в 1928 и 1929 гг. вновь пришлось нормировать хлеб, затем сахар, чай и мясо. Между 1 октября 1927 г. и 1929 г. цены на сельхоз. продукты выросли на 25,9 %, цены на зерно на свободном рынке выросли на 289 %» [35] . Экономическую жизнь страны, таким образом, начал определять кулак.

О кулаках современная «демократическая» печать в России пишет как о лучшей части российского крестьянства. Иное представление о них вынес профессор Е. Дилон, проживший несколько десятков лет в России. Он пишет: «Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России), не могу вспомнить более злобных и отвратительных чем кулак» [36] .

Естественно, после начала коллективизации началось раскулачивание, оцененное антикоммунистической печатью как сталинский «геноцид» в отношении кулаков и «хороших крестьян». Один из отъявленных лжецов на Западе был и остается Р. Конквест, который в своих работах называет такое число жертв: 6,5 млн кулаков было уничтожено во время коллективизации, 3,5 млн погибло в сибирских лагерях [37] .

Многие историки, в том числе немецкий ученый Стефан Мерл, в своих работах вскрыли фальсификации Конквеста [38] , «источником» которых были эмигрантские круги, на которых и ссылался англо-американский идеолог. После рассекречивания гулаговских архивов была опубликована реальная статистика «жертв сталинизма», в том числе и относительно кулаков. Мартенс, ссылаясь на Николаса Берта, В. Земскова, Арка Гетти, Габора Риттерспорна и др., приводит следующие цифры. Оказалось, что в наиболее ожесточенный период раскулачивания, в 1930–1931 гг., крестьянами было экспроприировано имущество 381 026 кулаков, которые вместе со своими семьями (а это уже 1 803 392 человека) были отправлены на Восток (т. е. в Сибирь). Из них до мест поселения к 1 января 1932 г. доехало 1 317 022 человека; остальные 486 000 человек по пути сбежали [39] . Это вместо 6,5 млн, приводимых Конквестом.

Что касается 3,5 млн погибших в лагерях, то общее число раскулаченных никогда там не превосходило цифры в 1 317 022 человека. Причем, в 1932 и 1935 гг. количество покинувших лагеря превосходило количество прибывших на 299 389 человек. С 1932 г. до конца 1940 г. точное число умерших по естественным причинам было равно 389 521 человек. В это число входили не только раскулаченные, но и «другие категории», прибывшие туда после 1935 г.

В целом же только часть из 63 тыс. кулаков «первой категории» была расстреляна «за контрреволюционную деятельность». Количество умерших во время депортации, большей частью от голода и эпидемий, составляло около 100 тыс. человек. Между 1932 и 1940 гг. около 200 тыс. кулаков умерло в лагерях по естественным причинам.

Еще более наглое вранье, подвязанное под коллективизацию, раскручено с цифрами о голоде на Украине в 1932–1934 гг. Разброс вранья такой: Дейл Далримпл называет цифру в 5, 5 млн человек, Николай Приходько (сотрудничавший с нацистами в годы войны) — 7 млн, У. Х. Гамберлен и Е. Лионс — от 6 до 8 млн, Ричард Сталет — 10 млн, Хосли Грант — 15 млн человек. В двух последних случаях надо иметь в виду, что население Украины в 1932 г. было равно 25 млн человек.

Анализ источников этих цифр показал, что часть ее пришла из херстовской печати, известная про-нацистскими симпатиями, часть была сфабрикована в период маккартизма (1949–1953 гг.), часть пришла из фашистских «источников» и от украинских эмигрантов, сотрудничавших с нацизмом.

К примеру, очень многие специалисты по «украинскому голоду» часто ссылались на данные, приводимые в статьях Томаса Уолкера, публиковавшихся в херстовских газетах в феврале 1935 г. Этот журналист «давал» цифру — 7 млн умерших и множество фотографий умирающих детей. Канадский журналист — Дуглас Тоттл в работе «Фальшивка, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда» [40] вскрыл массу фальсификаций по поводу всех названных цифр, в том числе и приводимых Уолкером. Оказалось, что это никакой не журналист, а преступник, сбежавший из Колорадской тюрьмы, отсидев 2 года вместо накрученных 8 лет. Решил подзаработать на фальшивках об СССР (спрос был большой), каким-то путем в Англии получил транзитную визу для переезда из Польши до Маньчжурии, и таким образом провел в Советском Союзе 5 дней. По возвращению на родину все-таки через некоторое время был арестован, а на суде признался, что на Украину «его нога вообще никогда не ступала». И его настоящая фамилия — Роберт Грин [41] . На фотографиях же изображались умирающие дети голодного 1921 г. И таких источников херстовские газеты в свое время наплодили немало.

Ситуация на Украине была действительно непростая. В 1932–1933 гг. голод унес от 1 до 2 млн жизней в республике. При этом добросовестные ученые называют четыре причины тогдашней трагедии. Первая связана с оппозицией кулаков, которые в преддверии коллективизации уничтожали скот и лошадей (чтобы не досталось коммунякам). По данным Фредерика Шумана, в период 19 281 933 гг. количество лошадей в СССР сократилось с 30 млн до менее чем 15 млн, рогатого скота — с 70 млн голов (включая 31 млн коров) до 38 млн (включая 20 млн коров), овец и коз — со 147 млн до 50 млн, свиней — с 20 млн до 12 млн. Вторая причина вызвана засухой в ряде районов Украины в 1930–1932 гг. Третья — эпидемия тифа, свирепствовавшая на Украине и Северном Кавказе в то время. (На тиф указывает даже Хасли Грант — автор цифры в 15 млн человек). Четвертая причина коренилась в перестройке сельского хозяйства на коллективистский лад крайне неграмотных и в то же время обозленных на кулаков крестьян, которые, естественно, не могли не наломать дров.

Конечно, эти цифры в 1–2 млн человек не 5–15 млн, хотя тоже немалые. Но не надо забывать, этот был период жесточайшей классовой борьбы: жесточайшей с обеих сторон: и со стороны беднейших крестьян, и со стороны — кулаков. «Кто кого» не только в смысле эксплуататоры или эксплуатируемые, но и в смысле: прошлое или будущее. Потому что победа сталинской линии на коллективизацию вытащила 120 млн крестьян из средневековья, неграмотности и тьмы.