Чтение онлайн

При этом никто не скрывал возбуждения. Долгие недели тренировок на чужих бортах, перешептывания, сплетни — и вот наконец будущее задание начало вырисовываться отчетливо. Квентин видел, как первый «ланкастер» заглушил двигатели — и его тут же обступили летчики, любопытные, как ребятишки.

На протяжении следующих нескольких дней пригнали и остальные самолеты, распределили их между экипажами. На боку каждого были выписаны красным буквы «Эй-Джей» — код эскадрильи плюс третья опознавательная буква. Распределяли не глядя: Эй-Джей-Эй («Эппл») достался Динги Янгу, Эй-Джей-Би («Бейкер») — Биллу Эстелу, Эй-Джей-Джи («Джордж») — Гибсону, Эй-Джей-Эм («Мама») — Хопгуду и так далее. Питеру и его экипажу, к их общему восторгу, выдали Эй-Джей-Ви («Виктор») — его немедленно перекрестили в «Вики» в честь жены Чоки. Едва инженеры закончили осмотр и выкатили самолет из ангара, как весь экипаж забрался внутрь, чтобы проверить борт в воздухе.

— Носовая башня вроде в порядке, — доложил Бимсон.

— Новые передатчики тоже на месте, — добавил Чоки, усаживаясь на свое место. — Ультракоротковолновый последней модификации, вот уж удружили.

— Да еще и новенькая рация, — добавил Джейми.

— А нужник прежней модификации, — пробормотал Херб Гуттенберг, протискиваясь мимо унитаза к хвостовой башне — от товарищей, находившихся на носу, его отделяло шестьдесят футов. Он невозмутимо закрыл двери и втиснулся на свое место, понюхал масло на четырех пулеметах «Браунинг-303». Скорострельность у них была двенадцать выстрелов в секунду, значит, четыре разом делали почти пятьдесят выстрелов — колоссальная огневая мощь, если правильно ею пользоваться. Некоторое время назад стрелки эскадрильи приняли решение. В обычном боекомплекте каждая четвертая пуля была трассирующей, чтобы стрелок видел, куда ведет огонь. Херб и его товарищи, понимая, что летят прямо в пасть дракону, решили использовать только трассирующие пули, что создаст могучий внешний эффект, поднимет точность и обманет немцев — те решат, что огонь ведут из пушек.

На носу Киви разложил оружие, а потом вытянулся, чтобы осмотреть носовой плексигласовый фонарь. В кармане у него была бечевка точно отмеренной длины, в середине ее — узел. Бомбардиры подметили, что, если привязать бечевку к бокам фонаря, а потом поднести к носу, чтобы получился треугольник, достигается тот же геометрический эффект, что и с деревянным прицелом Данна, только проще, да и держать его легче. В теории в момент, когда башни на плотине совместятся с двумя метками, сделанными химическим карандашом на плексигласе, бомбардировщик будет ровно в 450 ярдах от плотины. Киви вытащил карандаш, размотал бечевку. Вот сегодня вечером он это и проверит.

У него над головой Билли Бимсон проверял два своих «браунинга». Ноги его были продеты в стремена и никому не мешали.

— Устроился, Билли? — спросил Киви.

— Устроился, — ответил Билли. — Теперь можно и лететь.

Они все пристегнулись, включили электропитание, натянули летные шлемы, проверили ПУ. Дальше проверка всех систем шла согласно предполетной карте. Через пять минут «Вики» уже подскакивал по траве, направляясь к подветренному концу полосы.

Как только на вышке загорелся зеленый свет, Питер отпустил тормоза и увеличил тягу справа, разворачивая бомбардировщик против ветра. Опробовав двигатели, проверил магнето, компрессор, поправил шаг винтов. Наконец все было готово к взлету.

— Ну что ж, Дядька, вперед.

— Закрылки тридцать.

— Есть закрылки тридцать.

— Радиаторы закрыть.

— Есть.

— Газ на стопоре.

— Есть на стопоре.

— Ладно, парни, держитесь, полетели!

Тесс, вздрогнув, проснулась. Опять тот же кошмар. Руки сжимаются на горле, перекрывают доступ воздуха. Она села, дрожа, ощупала шею. Над головой прокатился и стих рев моторов. Тут она поняла, что именно они ее и разбудили. «Ланкастеры». Они теперь летали днем и ночью. Тесс опустила ноги на пол, к ногам упал смятый листок бумаги. Она нагнулась, подняла его, разгладила, потом прижала к сердцу. Записка от Квентина. Ее принесли сегодня днем. Она ждала эту записку шесть лет.

Он обнаружил ее дочь — в Крокстоне, графство Стаффордшир, в сорока милях от того места, где девочка родилась. Долгие поиски, бесконечные письма — и вот наконец результат. Сперва — ни к чему не обязывающее подтверждение: «Да, миссис Мюррей, у нас есть информация о Вашей дочери». Потом более подробно: «Да, миссис Мюррей, Ваша дочь живет с приемными родителями, СТ Т. и миссис Г. неподалеку от Стаффорда, у пары также есть старший сын. Девочка здорова, развивается нормально». А после этого — глухая стена: «Нет, миссис Мюррей, мы не можем сообщить Вам их адрес».

Остальное сделал Квентин — помогло ему стечение обстоятельств. Автор письма, сам того не желая, дал им в руки ключ. «СТ» — это воинская должность, старший техник, унтер-офицер ВВС. Несколько телефонных звонков, и удалось узнать имя этого техника: Томас Гроувз, женат, двое детей, проживает в Крокстоне, графство Стаффордшир, Поплар-лейн, 23.

Сегодня днем, когда Тесс вернулась из библиотеки, письмо ждало ее на столе. Ей сразу бросился в глаза неровный почерк Квентина, и она сразу поняла, что письмо это — поворотное. Только начав читать, она почувствовала, что падает будто во сне, опустилась на кровать, уткнулась в подушку и зарыдала так, что едва не разорвалось сердце. А потом наконец заснула.

Она должна туда ехать. Прямо сейчас, сегодня. Тесс потянулась за пальто, но тут услышала скрип половиц, прямо под дверью. Замерла, парализованная ужасом. Потом в дверь постучали.

— Тесс, милая. Это я. — Мужской голос.

Она подкралась к двери, зажимая рот рукой, отворила. Сразу увидела, как он постарел, усох, сгорбился.

— Папа, — произнесла она. — Папа, это правда ты?

— Прости, что я вот так, без предупреждения. — Слезящиеся глаза обежали комнату. — Так вот где ты живешь.

— Нет. Хотя — да… — пробормотала она. — Сейчас — да. Как ты меня нашел?

— Да уж не без труда! — ответил он весело, но тут же закашлялся. — Доехал на такси до Скэмптона. Ну и местечко. Всюду колючая проволока, вооруженная охрана… Меня, понятное дело, не впустили. Привели какого-то офицера из службы безопасности, у бедняги жутко изуродовано лицо. Он задал мне кучу идиотских вопросов, но я сумел его убедить, что не желаю тебе зла, и тогда он дал мне адрес. И вот я здесь. — Мистер Дерби пожал плечами.

— Да. Ты здесь. Через столько лет. Но почему… сейчас?

— Потому что давно пора. И жизнь слишком коротка.

Они пошли вверх по склону холма к собору, часто останавливаясь передохнуть. Тесс поняла — отец болен, слаб, дышит с трудом. Через некоторое время ей пришлось обхватить его рукой за талию и поддерживать. Странно было через столько лет снова обнимать отца — странно, но как-то совершенно естественно.

Они как раз успели к вечерней службе, и, стоя под высокими сводами, слушали завораживающий «Nunc Dimmitis» Хоуэлла, смотрели, как закатное солнце вливается в огромное южное окно.

— Как красиво, — пробормотал отец. — Я и забыл, какой он огромный.

— Ты здесь бывал?

— Однажды. С твоей мамой. До твоего рождения.

Тесс посмотрела на высокий свод.

— Экипажи бомбардировщиков говорят, что в туманную погоду — а здесь туманы часто — собор будто бы плывет по воздуху.

— Представляю. — Отец кивнул. — Питер, кажется, тоже летает на бомбардировщике. Он тут к нам заходил. Очень тревожился о тебе. Только, боюсь, свидание прошло не слишком гладко.