Чтение онлайн

— Это осуществимо. Я уверен.

Эшвел обвел комнату взглядом, качая головой. Потом взял свой портфель.

— У вас неделя, джентльмены.

За его спиной хлопнула дверь. Тут впервые заговорил Кохрейн:

— Барнс, утром у меня встреча с Харрисом. По-вашему, это осуществимо? Если учитывать все недоработки и сроки?

— Наверное. Ох, да не знаю я, — вздохнул Уоллис. — Только если нам наконец улыбнется удача.

В течение следующего часа Квентин узнал все, что было известно остальным. Кодовое название бомбы — «Апкип» («Домохозяйка»), операции — «Честайз» («Наказание»). Задача — довести двадцать «Ланкастеров» из 617-й эскадрильи до самого драконова логова, до прекрасно защищенного Рурского бассейна, промышленного сердца Германии, и там сбросить бомбы Уоллиса на три основные плотины. Плотины сдерживают миллионы тонн воды, обеспечивая работу сталелитейных заводов, электростанций и фабрик по всему бассейну. Если разрушить плотины, не только возникнет смертоносная приливная волна, но и будут выведены из строя все предприятия, которые уцелеют.

Как всегда, дьявол был в деталях. Во-первых, чтобы добраться до цели, а потом вернуться на базу, «ланкастеры» все время должны будут лететь над самой землей, при лунном свете, используя специальные маршруты — тайные, те, где их не ждут. Во-вторых, если они все-таки доберутся до цели, атаковать ее нужно будет в точности согласно плану Уоллиса, который полагал, что даже одна бомба при точном попадании способна разрушить плотину.

Оно и хорошо, подумал Квентин, поскольку каждый «ланкастер» в состоянии нести только одну бомбу, а сбрасывать их нужно с величайшей точностью. Во-первых, бомба будет совершать по пятьсот вращений в минуту, в противоход — перед сбрасыванием ее раскрутит ременный привод, расположенный в бомбовом отсеке. Заходить нужно будет в лоб, над поверхностью воды, под определенным углом к плотине. Самолет нужно будет выдерживать в горизонтальном полете в 150 футах над водой на точной скорости — 232 мили в час. Сбросить раскрученную бомбу нужно в 450 ярдах от центра плотины. Сбросишь раньше — она не долетит и утонет, сбросишь позже — она ударится о гребень или просто перепрыгнет плотину. Но при верном сбрасывании она долетит, отталкиваясь от поверхности водохранилища, до плотины, взорвется и разрушит опоры. Довершит дело чудовищный напор воды.

Квентин в очумелом молчании переваривал эту информацию. План был столь же блистательным, сколь и дерзким. Впрочем, напомнил он себе, все еще не продумано до конца. Не доказано. Полномасштабный прототип «Апкипа» так пока и не запрыгал по воде. Ни разу.

Вечер шел, дискуссии становились все горячее. В конце концов Уоллис отбросил карандаш в сторону.

— Есть только один способ, — вздохнул он устало. — Я имею в виду, с учетом сроков.

— Ну, валяйте, говорите. — Кохрейн явно терял терпение.

— Вообще отказаться от внешней оболочки.

— А это сработает?

— Да. Но только если ослабить удар. Сбрасывать придется с меньшей высоты. Думаю, футов с шестидесяти.

Все ошеломленно смолкли. Потом Гибсон прочистил горло:

— Но… это же меньше, чем размах крыльев «ланкастера», вы это знаете. Чуть наклонил машину, чуть опустил нос — и заденешь воду. А это конец.

— Я знаю, Гай, — мягко произнес Уоллис. — И поэтому не могу просить вас об этом.

— Днем-то все просто, — продолжал Гибсон, глядя на стол. — Днем масса ориентиров, чтобы рассчитывать высоту. А ночью ни одного. В этом вся проблема. Нам нужен способ точно определять высоту, ночью, над водой. Если решим эту задачу — сможем лететь на шестидесяти футах.

Кохрейн обвел стол взглядом.

— Да, но как?..

На следующее утро Квентин приступил к исполнению своих новых обязанностей — адъютанта Уитворта. По мере того, как бежали утренние часы, начали происходить странные вещи. Сначала прибыл поднос с чаем и печеньем, который принес официант из офицерской столовой. Потом забежал вестовой, спросил, не нужно ли Квентину что отпечатать. Наконец появился рабочий и привинтил к двери табличку: КАПИТАН АВИАЦИИ КРЕДО, КАВАЛЕР ОРДЕНА «ЗА ВЫДАЮЩИЕСЯ ЗАСЛУГИ».

А еще появилась Хлоя Хиксон, капрал женской вспомогательной службы — она била в коридоре крылышками, как пойманная бабочка. Когда он выходил из кабинета, она вскакивала и отдавала честь, когда возвращался — снова отдавала честь и садилась.

Его это забавляло, но в конце концов он заговорил с нею напрямик:

— Отдавать честь в помещении не дело, капрал.

— А-а-а. Понятно. Виновата, сэр, — ответила она, снова отдавая честь.

— Ничего страшного. Вот разве что вы отдали ее снова. Гм… а кто вы, собственно, такая?

— Капрал Хиксон, сэр. Ваш водитель.

— Мой водитель? — Квентин вдруг сообразил, что смеется, впервые за много месяцев. — Водитель, ха! Ну и ну! Капрал, вы меня повеселили! У вас что, и машина имеется?

— Так точно, сэр. Хотите взглянуть? Даже заводится нормально.

— Водитель, машина, да она еще и заводится! Полное счастье. — Он оглядел коридор. К ним подходил Арнот, один из новых офицеров разведуправления. — Благодарю, капрал, я с удовольствием, только попозже.

Он вернулся в кабинет. Арнот вошел следом и запер дверь.

— Я слышал, в Рекулвере очередное фиаско, — начал он.

— Да, все прошло не совсем здорово.

Арнот покачал головой, потом вытянул из портфеля листок бумаги:

— Вот список нарушений режима секретности. Попрошу вас этим заняться.

Квентин просмотрел список: время, дата, суть нарушения, имя. Одно из них сразу бросилось в глаза: сержант Б. Мюррей.

— Разумеется, сэр. Займусь.

— Незамедлительно, если можно.

— Да. Гм… Разрешите спросить, вы что-то обнаружили? Что-то серьезное?

Арнот перегнулся через стол.

— Капитан, серьезных нарушений режима секретности в Скэмптоне нет. Были бы — мы бы знали. — Он помедлил. — И еще: у одного из летчиков 617-й эскадрильи роман с замужней женщиной. Имя — Лайтфут. Попрошу вас это прекратить.

После его ухода Квентин просмотрел список. Нарушения были вполне обыденными: потерянный пропуск, неосторожное замечание, невинный вопрос. Напрашивалась мысль, что Арнот и Кэмпбел нарочно отвлекают его от по-настоящему серьезной работы. Но что будет с Питером и Тесс? — подумал он. Как их засекли? Что-то здесь не так. Он сунул список в карман, вызвал своего водителя и вышел на улицу.

Там дожидался видавший виды «Остин-8». Водить который его водитель была не в состоянии. Квентин сел на переднее пассажирское сиденье, чем явно смутил Хлою, которая думала, что он сядет сзади. Потом двигатель не хотел запускаться, она снова и снова крутила стартер, пока не залила карбюратор. Когда машина, наконец завелась, оказалось, что Хлоя не может переключать передачи — она дергала рычаг, прохожие посмеивались, а коробка передач протестующее скрежетала. В конце концов Квентин сам включил передачу здоровой рукой, после чего Хлоя резко отпустила сцепление и машина, разумеется, заглохла.

После этого он не выдержал:

— Пересядьте, ради бога. Будете переключать передачи, а я поведу левой рукой и буду вам говорить когда. Ясно?

— Так точно, сэр. — Хлоя едва сдерживала слезы. — Виновата, сэр.

— Не извиняйтесь, в море бывает и покруче. Я так слышал.

Они прокатились по периметру, сперва дело не ладилось, но постепенно они поймали ритм — Квентин выжимал педали, Хлоя орудовала рычагом и время от времени, по его команде, бралась за руль. Первая остановка — у второго ангара, сделать внушение слесарю, который прилюдно бурчал по поводу «этих идиотских полетов над самой землей». Потом — к телефонисткам, которые передали не туда малозначительное сообщение, и так далее.