Чтение онлайн

С точки зрения Ибн 'Араби, не существует двух отдельных органов, известных как «разум» и «сердце», хотя есть реальная разница между модусами знания [37] .

«Сосредоточь свое внимание и заостри свой сокровенный разум (фу'ад)» – пишет Ибн 'Араби в трактате «Составление окружностей». Как поясняет И.Р. Насыров в примечаниях к трактату, «фу’ад (мн. ч. аф’ида) – 1. сердце; 2. ум. Данный термин используется Ибн 'Араби для разъяснения сути интуитивного познания как мистического ведения, которое содержится в сердце, или “сокровенном разуме” (фу'ад), выступающем в качестве духовного органа познания. См. “Ведь не слепы взоры, а слепы сердца, что в груди” (Коран 22:45 (46)» [38] .

Ибн 'Араби здесь фактически следует за ал-Газали, который пишет: «У каждой группы есть свое особое название для разумной человеческой души, то есть для ее сути. Философы именуют ее “разумная душа”, Коран для нее использует выражение “упокоившаяся душа” и “дух от повеления”, суфии истолковывают ее как “сердце”. Разница в именах, а суть – одна, и в ней нет расхождений. Поэтому “сердце” ли, “дух” ли в наших оборотах, или “упокоившаяся” в выражении Корана, все они имена “разумной души”, состоящей из простой, активной и постигающей субстанции» [39] .

Согласно мнению Хакима ат-Тирмизи (р. 820), видного представителя среднеазиатского суфизма, «на сердце воздействует разум (акл), помогая процессу проявления (осознания) в нем гнозиса (марифа)» [40] .

Ал-Газали пишет: “Сердце действует аналогично глазам, а способность разума в сердце действует аналогично силе зрения в глазах. Сила зрения – вещь субтильная (тонкая), теряется при слепоте и имеется в наличии в зрячем состоянии, даже если потемнеет в глазах или человека обступит ночная мгла. Знание, что вытекает из [разума] и обретается в сердце, действует подобно силе восприятия зрением, и видение [разума] – ради сущности вещей” [41] .

Таким образом, суть человеческой души – сердце – связана с разумом и постижением, а ее преображение, то есть превращение из «души приказывающей» в «душу упокоенную», невозможно без увеличения разумности. Идеал человеческого совершенства в суфизме подразумевает разумность души.

В суфизме есть представление о «разуме сердца». В словарном определении рау’ – сердце (как вместилище трепета); понимание, интеллект. Здесь прослеживается сходство с библейскими Притчами, где началом мудрости назван страх Господень (точнее, благоговейный трепет).

Сердце праведника способно к разумению, но у многих «есть сердца, которые не разумеют, и глаза, которые не видят» (Коран 7:179).

«Бог познается в разуме сердца. Хотя этот разум и тоньше волоска, Бог помещается в нем, хотя Его не может вместить даже Божий престол со всем, что его окружает» [42] .

Суфийское понимание сердца здесь близко к библейскому или греческому (нус) в духе Плотина: сердце это орган мысли, инструмент чувствознания. Разделение ума и сердца – относительно позднее явление, порождение эпохи Просвещения. Как пишет Ольга Седакова, «…само противопоставление ума и сердца, ума и чувства возникло только после того, как “ум” отделили от всей полноты человеческой жизни и поместили в мозгу, органе (почти машине, вычислительном центре) мышления аналитического и “объективного”. Сердце и чувство при этом совпали с инстинктивными эмоциями и слепыми аффектами, а ум – с аналитическим, рефлективным, абстрактным, отчужденным от переживаний началом. Этот образ разума окончательно сформировался в эпоху Просвещения, в эпоху “торжества разума”; он бесконечно далек от того, что греки называли словом нус и что мы переводим и как “ум”, и как “дух”. В библейском языке сердце и чувство – область, где рождается мысль и слово (“помыслил в сердце своем”, “сказал в сердце своем”) […] Библейское сердце – орган мысли» [43] . «Предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается» (Еккл. 1:13).

Как пишет А.Ф. Лосев, «согласно орфической теогонии, Афина Паллада появляется не из головы Зевса, но из сердца Зевса, причем такое происхождение не противоречит указанию на мудрость богини, поскольку само сердце толкуется у философов-орфиков как начало мыслительное. Точно так же орфики учили о спасении сердца Загрея Афиной Палладой ввиду того, что сердце, как сказано, является неделимым и неуничтожимым центром мысли» [44] .

Сущность человека, согласно Плутарху, связана не с чувствами, а с умом. «Мы, человеческие существа, это не страсти (гнев, страх, желание) и не плоть, то есть не душа и не тело, но наше разумение и рассуждение ( и ), то есть ум» [45] .

Для Ибн 'Араби сердце – это орган мистического постижения. Чем рациональное познание отличается от мистического? Сердце по-арабски – кальб, это же слово означает «переменчивость». «Ассоциация подсказывает, что сердце способно вместить всю гамму переменчивых форм бытия, постигая, что переменчивы и непостоянны именно данные формы, неизменна и постоянна же стоящая за ними бытийствующая сущность – Бог» [46] .

В отличие от сердца интеллект «связывает», он направлен на единичные дискретные объекты и «связывает всякую форму ограниченным определением, фиксируя ее как неизменную, и потому неспособен заметить вечного перелива форм одной в другую, вечного обновления…» [48]

Таким образом, сердце направлено на целостность и «континуальность», а разум на отдельность, дискретность. Сердце преимущественно занято Единым, а интеллект обитает прежде всего в мире множественности. При этом познание разумом и постижение сердцем дополняют друг друга, они комплементарны и необходимы друг другу. «Поистине, в этом – напоминание тому, у кого есть сердце…» (Коран 50:37).

Али ибн Усман аль-Худжвири (ок. 1009–1072/77), автор старейшего персидского трактата по суфизму «Раскрытие скрытого» (Кашф аль-махджуб), нормативного текста для многих поколений суфиев и различных тарикатов, обращает внимание на неразрешимый парадокс, c которым сталкиваются отрицатели знания и разума: такое отрицание должно опираться на знание, чтобы иметь хоть какую-то ценность.

В главе «О тех, кто отрицает познание» он пишет о секте еретиков, связанных с суфизмом: «Они говорят: поскольку ничего познать нельзя, то отрицание знания более совершенно, чем утверждение. Такая позиция происходит от глупости и скудоумия. Отрицание знания должно быть следствием либо знания, либо незнания. Но знание не может отрицать знание, и потому лишь неведение может отрицать знание, и это неведение сближается с неверностью и фальшью, поскольку нет сходства между неведением и истиной. Такой взгляд противоречит взглядам всех суфийских шейхов, но обычно приписывается всем суфиям, в особенности теми людьми, кто знает об этом понаслышке и принимает услышанное на веру» [49] .