Разум сердца. Знание, интеллект и мудрость в суфизме
Шрифт:
18. Отрицание рассудочности в персидской суфийской поэзии
Поэт в Иране, как и в России, – больше, чем поэт, он – пророк. Даже в наше время практически в любом иранском доме можно найти томик Хафиза, используемый для гадания. Дивану Хафиза многочисленные легенды приписывают магическую силу [76] .
Руми и Хафиз оказали огромное, мало с чем сравнимое влияние на персидскую культуру. Поэтическая метафора опьянения и отказа от разума (именно поэтическая, призыв отказаться от разума в прозаических текстах найти довольно сложно), безумия влюбленного, стала восприниматься несведущими людьми буквально; она, так сказать, узурпировала дискурс. Не постижение, требующее в том числе интеллектуального усилия, а чувства чаще получали печать одобрения. Понятно, что не каждому дервишу по силам глубокие размышления, но проблема тут в ограниченности конкретного человека, а вовсе не в бесполезности мысли. По словам Рузбихана, «мысль для обычного человека – ныряние в море иллюзий, тогда как размышление избранных – погружение в океан постижения» [77] .
76
Пригарина Н., Чалисова Н., Русанов Н. Хафиз. Газели в филологическом переводе. Ч. 1. М.: РГГУ, 2012. C. 22.
77
Цит. по: Нурбахш Дж. Путь. С.170.
Откуда в поэзии Хафиза неприязнь к рассудку? Рассудок для него связывается с догматизмом, ортодоксией, показным благочестием. Причем неприязнь вызывают суфии и аскеты, а идеал представляют ринды – гуляки, вольные странники, вольнодумцы.
«Суфийская обитель [ханака], как и мечеть, в газелях Хафиза является локусом внешнего, часто – лицемерного благочестия, а кабак [харабат] – локусом искренней любви. Оппозиция “мечеть – кабак” представлена большим кругом мотивов (уход из мечети или обители в кабак, вражда между лицемерными суфиями и пьяницами-риндами и др.) и проходит через весь Диван» [78] .
78
Пригарина Н., Чалисова Н., Русанов Н. Газели в филологическом переводе. C. 408. Еще пример: комментарий к газели № 2 на строки: «Что могут сердца врагов узнать о лике друга? / Где погасшая лампа, а где светоч солнца?» сообщает: «враги (dusmanan) – […] суфии и аскеты, настроенные враждебно по отношению к риндам и осуждающие их за “безнравственное поведение”» (Там же. С. 108).
Хафизовский ринд – это «антитеза аскета (zahid)» [79] , «[персонаж], составленный из Совершенного Человека гностического суфизма, убогого нищего на дороге, распутника-вольнодумца (libertine) и политического бунтаря, который отказывается склонить колени перед лицемерием и ценностями, насаждаемыми силой» [80] .
Таким образом, для Хафиза проблема не в разуме как таковом (трудно быть вольнодумцем, не думая), а в тупой ограниченности догматизма и в рассудочности, применяемой не к месту.
79
Чалисова Н.Ю. Об интертекстуальной технике Хафиза: газель № 101 «Питие и веселье тайком…» // Вестник РГГУ: Серия «Востоковедение, африканистика». 2012. № 20(100). С. 53.
80
Lewis F. Hafez and rendi // Encyclopaedia Iranica. S.v. Hafez , цит. по: Чалисова Н.Ю. Об интертекстуальной технике Хафиза. С. 53.
Конец ознакомительного фрагмента.