Разум за Бога: Почему среди умных так много верующих
Шрифт:
Повествования Евангелий – не беллетристика. В Мк 4 нам сообщают, что Иисус спал на корме лодки. В Ин 21 – что Петр находился на расстоянии двухсот локтей от берега, когда увидел Иисуса. Тогда он выскочил из лодки и вместе с другими поймал 153 рыбины. В Ин 8 мы читаем, что Иисус, слушая мужчин, которые обвиняли женщину в прелюбодеянии, писал перстом на земле. Мы так и не узнали, что Он писал и зачем. Ни одна из этих подробностей не имеет отношения к сюжету или развитию характера. Если бы мы с вами писали увлекательную историю жизни Иисуса, мы ввели бы в нее подобные фразы для пущей реалистичности. Но в I веке такой литературный жанр был неизвестен. Объяснить, почему древний автор упомянул корму лодки, 153 рыбины или писание пальцем на земле, можно лишь одним способом: все эти подробности сохранились в памяти очевидцев.
Ричард Бокэм обобщил многочисленные исследования психологов об особенностях памяти, связанных с воспоминаниями. Он рассматривал подробности в рассказах очевидцев событий и отмечал, как они отличаются от рассказов, построенных на умозаключениях или вымысле, а также от сложных исторических реконструкций. Память избирательна: она фиксируется на единичных и последовательных событиях, сохраняет несущественные детали (как отмечает Льюис), пользуется ограниченным полем зрения участника событий, а не широким обзором вездесущего рассказчика, зацикливается на часто повторяющихся моментах [157] . Бокэм выявляет те же особенности в повествованиях Евангелий. Яркие и важные события можно помнить десятилетиями, если они часто повторялись или о них часто рассказывали. В данном случае одним из решающих факторов стало стремление учеников запомнить наставления Учителя, многие высказывания Иисуса представлены в форме, предназначенной для лучшего запоминания, следовательно, у нас есть все основания доверять этим рассказам.
157
Бокэм, Иисус глазами очевидцев, с. 346–369 русского издания.
Бокэм также обращается к антропологии за доказательствами, что авторы Евангелий не смели приукрашивать или присочинять наставления Иисуса или события из Его жизни. Критики начала XX века полагали, что ранние христиане пользовались достаточно гибким процессом передачи популярных устных преданий и не стеснялись вносить в них изменения, чтобы приспособить к реалиям и обстоятельствам того времени. Однако Бокэм ссылается на проведенное Яном Венсайном исследование устных традиций в первобытных африканских культурах, где четко разграничены вымышленные легенды и рассказы об исторических событиях, при этом прилагаются старания, чтобы в точности сохранить все детали исторических отчетов. Эти результаты опровергают утверждения, которых критически настроенные исследователи Евангелий придерживались на протяжении сотни лет.
Различие между сказками и историческими сообщениями опровергает все построения ученых-новозаветников, начиная с критиков форм, возведенные на идее, что ранние христиане при передаче преданий об Иисусе якобы не делали разницы между прошлым истории Иисуса и собственным настоящим, поскольку в устных обществах и их преданиях такой разницы вообще нет. Это не так [158] .
Сегодня, когда я пишу эти строки, наблюдается, по словам Дэвида Ван Бьема из журнала Time, всплеск «библейского ревизионизма», сторонники которого идут по стопам Дэна Брауна и «Кода да Винчи». Имеется в виду недавнее сообщение об обнаруженной могиле Иисуса, а также о том, что Он был женат на Марии Магдалине и имел от нее детей. Рядом ученых опубликованы книги, в которых изложены подобные сведения, почерпнутые из гностических Евангелий. По-видимому, этот поток будет только нарастать. Ван Бьема приводит слова старшего редактора отдела религии Publishers Weekly Линн Гаррет о том, что она называет «эффектом «Кода да Винчи»: «Спекуляции на истории существовали и до Дэна Брауна. Но они никогда не попадали в списки бестселлеров, а их авторы – в передачу The Daily Show» [159] .
158
Там же, с. 298–299 русского издания.
159
Дэвид Ван Бьема, «Переписывая Евангелия» (David Van Bie-ma, “Rewriting the Gospels”, Time, March 7, 2007).
Слишком много очевидцев жизни Иисуса прожили достаточно долго, чтобы оставить ко времени написания Евангелий достоверные свидетельства о Нем
Все эти историки-ревизионисты полностью игнорируют вдумчивые исследования, которых становится все больше и которые доказывают, что слишком много очевидцев жизни Иисуса прожило довольно долго. По известному замечанию британского ученого Винсента Тейлора, если скептики правы насчет Библии, «это означало бы, что все ученики отправились на небеса немедленно после воскресения» [160] . Только в этом случае элементы легенды могли попасть в жизнеописания Иисуса к тому моменту, как Евангелия появились в письменной форме, но ничего подобного не случилось. Парадокс, но пока популярные СМИ трубят о подробностях биографии Иисуса, составленной весьма скептической библеистикой, которая зародилась примерно столетие назад, фундамент ее исследований стремительно разрушается [161] .
160
Винсент Тейлор, Формирование евангельской традиции (Vincent Taylor, The Formation of the Gospel Tradition, 2nd ed., Macmillan, 1935), с. 41. Цитируется и комментируется у Бокэма, с. 27 русского издания.
161
В своей книге Бокэм призывает к изучению Нового Завета, чтобы навсегда покончить с давним, крайне скептическим подходом к Библии, который называется «критикой форм» и ассоциируется в первую очередь с именем Рудольфа Бультмана. Произойдет это в ближайшее время или нет – спорный вопрос. Но такие книги, как труды Бокэма и Райта, прокладывают путь для многих молодых ученых, более восприимчивых к доказательствам того, что Библии можно доверять. Интересный обзор исторических истоков библейской критики см. у Ханса Фрая в «Упадке библейского нарратива» (Hans Frei, The Eclipse of Biblical Narrative, Yale University Press, 1974). Чтобы узнать, каким образом современная наука утратила большую часть скепсиса по отношению к исторической достоверности Евангелий, см.: Крэйг Бломберг, «С чего начать исследование Иисуса?» (Craig Blomberg, “Where Do We Start Studying Jesus?” in Jesus Under Fire: Modern Scholarship Reinvents the Historical Jesus, M.J. Wilkins and J. P. Moreland, eds., Zondervan, 1995). Лучшее однотомное издание, посвященное изучению Иисуса, – Б. Уитерингтон, В поисках Иисуса (В. Witherington, The Jesus Quest, 2nd ed., IVP, 1997). Интересный пример более почтительной библеистики – Джон П. Мейер, автор обширной трилогии «Маргинальный иудей: переосмысление исторического Иисуса» (John P.Meier, A Marginal Jew: Rethinking the Historical Jesus). Этот ученый из группы умеренных, занимающих средние позиции, отвергает ряд библейских текстов, называя их сомнительными с исторической точки зрения. Вместе с тем он выступает с сокрушительной критикой давнего скептицизма и на основании скрупулезных исторических исследований доказывает, что традиционным представлениям о словах и поступках Иисуса можно верить.
«Мы не можем полагаться на Библию в культурном отношении».
Когда я впервые приехал в Нью-Йорк почти двадцать лет назад, основные проблемы с Библией у людей возникали в сферах, которые лишь начинали обсуждать, – в истории и науке. Сегодня ситуация несколько изменилась. Теперь я вижу, что многих людей тревожит в первую очередь то, что они называют устаревшим и регрессивным учением Библии. Им кажется, что оно поддерживает рабство в целом и порабощение женщин в частности.
Слишком много очевидцев жизни Иисуса прожили достаточно долго, чтобы оставить ко времени написания Евангелий достоверные свидетельства о Нем
Такую позицию современные люди считают настолько возмутительной, что с трудом воспринимают и все остальные компоненты библейских идей.
В начале своей работы в церкви Искупителя я подолгу общался с людьми, которые читали Библию впервые. Чаще всего мне приходилось отвечать на вопросы тех, кто поперхнулся каким-нибудь особенно неудобоваримым библейским стихом. Помню, однажды после службы ко мне подошел молодой художник, одетый во все черное. Он только что впервые прочитал строки, начинающиеся словами «рабы, повинуйтесь господам своим» (Еф 6:5), и его чуть не хватил удар. Вот как я посоветовал ему и остальным обращаться с текстами Писания, если те вызывают у них внутренние протесты или кажутся оскорбительными.
Многие библейские отрывки вызывают у современных людей физическое отторжение
Такие отрывки, найденные в Библии, вызывают у многих людей физическое отторжение от нее. В этих случаях я советую сбавить темп и попробовать взглянуть на проблему, которая их тревожит, под другими углами. Благодаря этому можно продолжать читать, учиться, получать пользу от Библии, даже если с какой-то из ее концепций невозможно примириться.
Например, я рекомендую задуматься о том, что учение отрывка, встревожившего их, может быть совсем не таким, как им представляется. Многие тексты, которые люди находят оскорбительными, можно прояснить соответствующим комментарием, помещающим проблему в исторический контекст. Возьмем слова «рабы, повинуйтесь господам своим». Типичный современный читатель сразу же подумает о торговле рабами-африканцами в XVIII и XIX веках, или, что вполне понятно, об эксплуатации или сексуальном рабстве, которые довольно широко практикуются и по сей день. И мы приходим к выводу, что эти тексты учат, что такое рабство не только позволительно, но и желательно.
Это классический случай пренебрежения культурной и исторической дистанцией между нами, и автором и читателями исходного текста. В Римской империи I века во времена написания Нового Завета разница между рабами и простыми свободными гражданами была невелика. Рабы не отличались ни цветом кожи, ни речью, ни одеждой. Они выглядели и жили почти как все и не были ни в коей мере отделены от остального общества. Что касается финансов, рабы получали плату так же, как свободные работники, значит, как правило, не были нищими. Вдобавок раб мог накопить денег и выкупить свою свободу. И самое важное: лишь некоторые рабы оставались в рабстве всю жизнь. Практически все не без оснований надеялись выйти на свободу через 10–15 лет или, самое позднее, к сорока годам [162] .
162
См. Мюррей Дж. Харрис, Paб Христов: новозаветная метафора беззаветной преданности Христу (Murray J. Harris, Slave of Christ: A New Testament Metaphor for Total Devotion to Christ, IVP, 1999), c. 44, 70. См. также: Эндрю Линкольн, Ефесяне, (Andrew Lincoln, Ephesians, Word Bible Commentary, 1990), c. 416–417: «Современным читателям [Библии] следует избавиться от ряда представлений о рабстве I века, в том числе от тех, которые подразумевают значительный разрыв в положении раба и свободного человека… и стремление всех, кто оказался в рабстве, сбросить его узы… Раб и свободный человек в греческом и римском обществе имели статусы, образующие непрерывный ряд. Рабы греческих хозяев могли иметь собственность, в том числе своих рабов, получать разрешение заниматься другой работой, помимо выполнения обязанностей раба… Зачастую в интересах хозяина было отпускать их на свободу, поскольку труд свободных людей обходился дешевле… Несомненно, имелись многочисленные случаи грубого и жестокого обращения, а также несправедливости, но в целом настроения в среде рабов не были беспокойными».
С другой стороны, рабство в Новом Свете было гораздо более систематическим, суровым и необратимым. При этом раб считался собственностью своего хозяина, по воле которого раба могли подвергнуть насилию, искалечить, убить. Более древние формы рабства и службы по договоренности подразумевали, что хозяину принадлежат только плоды труда, время и умение раба, да и то временно. Но африканцы попадали в рабство по расовому признаку, их рабство по умолчанию было пожизненным. Кроме того, торговля рабами-африканцами началась с похищений и поддерживалась за счет них. Библия безоговорочно осуждает «человекохищников» и торговлю рабами (1 Тим 1:9-11; ср. Втор 24:7). Если ранние христиане не пытались добиться полной отмены рабства в I веке, то этим занялись христиане в более поздние века, столкнувшись в Новом Свете с рабством, которое не шло ни в какое сравнение с описанным в Библии [163] .
163
«Хотя это было принято отрицать, учения, отвергающие рабство, начали появляться в христианском богословии вскоре после упадка Рима и сопровождались постепенным исчезновением рабства повсюду, кроме отдаленных окраин христианской Европы. Когда же впоследствии европейцы ввели рабство в Новом Свете, они сделали это вопреки решительному сопротивлению папы, и этот факт тоже удобно «упускали» из истории вплоть до недавнего времени. И наконец, отмена рабства в Новом Свете была инициирована и достигнута христианскими деятелями… Рабство некогда было почти повсеместным в обществах, которые могли себе его позволить, и лишь на Западе возникла значительная нравственная оппозиция, которая добилась его отмены» (Родни Старк, Во славу Господа, с.291).
Некоторые тексты учат не совсем тому, что мы видим в них на первый взгляд. Тем не менее люди тщательно изучают отдельные библейские тексты, пытаются понять, чему они учат, и все-таки находят их возмутительными и регрессивными. Как же быть в этом случае?
Я советую им подумать: может быть, в основе их проблем с некоторыми текстами лежит неосознанная убежденность в превосходстве нынешнего исторического момента, в котором они живут, над всеми прочими. Нам не следует придавать универсальный характер нашему времени и нашей культуре. Задумайтесь о том, что подразумевает сам термин «регрессивный». Отвергать Библию по причине ее регрессивности – значит, полагать, что мы достигли некоего абсолютного исторического момента, поэтому получили возможность судить, что является регрессивным, а что – прогрессивным. Безусловно, это такое же исключающее и ограниченное убеждение, как и взгляды из Библии, которые были признаны оскорбительными.