Чтение онлайн

Обратимся к представлениям современных британцев и к различиям между ними и представлениями их предков, англосаксов, живших тысячу лет назад. Представим, как те и другие читают Библию и доходят до главы 14 Евангелия от Марка. Сначала они узнают, как Иисус говорит, что Сын Человеческий грядет вместе с ангелами в конце времен, чтобы судить весь мир по праведности его (стих 62). Затем читают о Петре, приближенном апостоле, который трижды отрекается от Иисуса и в конце концов предает Его, чтобы спастись самому (стих 71). Но потом Петр получает прощение и снова занимает такое же положение, как прежде (Мк 16:7, Ин 21:15 и далее). Первый эпизод заставит содрогнуться современных британцев – столько в нем претензий на исключительность и нетерпимости. Зато им понравится рассказ о том, что даже Петр был прощен и удостоился прежнего положения. Англосаксов вообще не встревожит первый эпизод: все они знают о Судном дне и будут только рады получить дополнительные сведения о нем! Но вторая история их шокирует. С их точки зрения, трусости и предательству Петра нет прощения. Он не заслуживает не только положения приближенного апостола, но и жизни. Отвращение англосаксов наверняка будет настолько велико, что они отшвырнут Библию и больше никогда не захотят читать ее.

Конечно, мы считаем англосаксов примитивными, но когда-нибудь наши потомки назовут примитивными взгляды, преобладающие в нашей культуре. Разве можно пользоваться понятием «прогрессивности» по меркам нашего времени, чтобы оценивать обоснованность тех или иных фрагментов Библии? Многие убеждения наших дедов и прадедов в настоящее время кажутся нелепыми и даже вызывают стыд. Развитие на нас не остановится. Наши внуки наверняка сочтут многие наши взгляды устаревшими.

Разве не досадно будет забросить Библию из-за убеждения, которое в ближайшем времени покажется кому-то необоснованным или ошибочным? Избегать христианства только потому, что некий фрагмент Библии кажется нам оскорбительным, – значит, полагать, что у Бога не может быть никаких взглядов, не соответствующих нашим. А разве это убеждение имеет смысл?

У меня есть еще один совет для тех, кто не может принять некоторые учения Библии. Следует отделять основные учения и наставления Библии от второстепенных. В Библии говорится и о личности и служении

Христа, и о том, как в церкви следует относиться к вдовам. Первый из этих вопросов более фундаментален. Без него второй, а также прочие второстепенные учения не имеют смысла. Следовательно, рассматривать учения Библии надлежит в определенном порядке. Рассмотрим в качестве примера один из злободневных вопросов современности. Заявляя: «Я не могу принять то, что говорит Библия о гендерных ролях», – следует помнить, что сами христиане расходятся во взглядах не только на разные тексты, но и на многие другие вопросы. Тем не менее все они признают слова Апостольского символа веры о том, что на третий день Иисус воскрес из мертвых. Не беспокойтесь о гендерных ролях, пока не определитесь с отношением к главным учениям веры.

Возможно, вы возразите: «Но я не могу принять Библию, если то, что она говорит о гендерных ролях, давно устарело». На это я отвечу вопросом: вы хотите сказать, если вам не нравится то, что в Библии говорится о сексе, значит и Иисус не мог воскреснуть из мертвых? Уверен, вы не станете настаивать на этой явной нелогичности. Если Иисус действительно Сын Божий, тогда мы должны принимать Его учение всерьез, вместе с Его уверенностью в авторитетности Библии в целом. Но если Он не тот, за кого себя выдает, какое нам дело до слов Библии по всем прочим вопросам?

Попробуйте задуматься об этом так: если вы нырнете в библейский бассейн с мелкого края, изобилующего противоречиями в толкованиях, то можете удариться о дно. Если же вы нырнете ближе к центру библейского бассейна, где единодушие достигнуто по многим вопросам – о божественности Христа, о Его смерти и воскресении, – то не пострадаете. Следовательно, важно обдумать стержневые мысли Библии о том, кто такой Иисус и действительно ли Он воскрес из мертвых, прежде чем отвергать ее целиком из-за менее важных и более противоречивых идей.

Если мы позволим убеждениям, которых толком не понимаем, подорвать нашу веру в Библию, это может обойтись нам дороже, чем кажется.

Как мы можем вступить в личные взаимоотношения с Богом, если не доверяем Библии настолько, чтобы позволить ей бросить вызов нашему мышлению и внести в него поправки? В любых по-настоящему близких отношениях наш избранник должен иметь право противоречить нам. Например, если жене запрещено противоречить мужу, это уже не близкие отношения. Вспомним целых два фильма под названием «Степфордские жены» (1975 и 2004). Мужья из Степфорда, штат Коннектикут, решили превратить своих жен в роботов, которые никогда не перечат своим супругам. Степфордская жена безупречно покладиста и красива, но никто бы не назвал брак с ней близкими или супружескими отношениями.

А если вычеркнуть из Библии все, что оскорбляет наши чувства и не соответствует нашим желаниям? Если мы будем придирчиво выбирать, во что хотим верить, и отвергать остальное, разве может у нас быть Бог, способный противоречить нам? Ни в коем случае! Это будет «степфордский Бог»! По сути дела, Бог, Которого вы сами себе сотворили, а не тот, с которым можно вступить в подлинно близкие отношения. Только если Бог может говорить то, что вас возмущает, и побуждать вас вступать в спор (как в настоящей дружбе или в браке!), вы поймете, что это настоящий Бог, а не плод вашего воображения. Следовательно, авторитетная Библия вовсе не препятствует личным отношениям с Богом: она является непременным условием для них.

«Интермедия» – дословно: «то, что происходит между какими-то событиями и действиями». Именно это нам предстоит сейчас. Все сомнения насчет христианства опираются на альтернативные убеждения, ничем не подкрепленные предположения о природе вещей. До сих пор мы рассматривали убеждения, служащие фундаментом для семи наиболее распространенных возражений или сомнений, которые представители нашей культуры высказывают в связи с христианской верой. Я с уважением отношусь к их доводам, но не считаю, что эти доводы делают истину христианства невозможной или даже невероятной. Но приготовимся двигаться дальше. Утверждать, что не существует достаточно веских причин не верить в истинность христианства, – это одно. Доказать же, что есть достаточно веские причины верить в нее, – совсем другое. Это я попытаюсь сделать в последней части книги.

«Постойте, – наверняка прервет кто-нибудь. – Вы хотите предоставить нам достаточно веские основания для христианской веры? И как же вы определите христианскую веру? Какие основания назовете достаточно вескими?» Рассмотрим эти вопросы по порядку.

Стороннему наблюдателю христианские церкви и традиции могут показаться совершенно разными, почти как отдельные религии. Отчасти это объясняется тем, что публичные богослужения не похожи одно на другое. И кроме того, как уже было сказано в главе 3, христианство – вера, получившая наибольшее распространение среди мировых культур и регионов. Следовательно, она приобрела великое множество различных культурных форм. Еще одна причина многообразия форм христианства – гигантские богословские пропасти, возникшие между ними за столетия. Первый серьезный раскол между восточной Греческой и западной Римской церквами произошел в XI веке. Сегодня эти Церкви известны как Православная церковь (Восточная) и Католическая церковь (Западная). При втором великом расколе от Католической церкви отделились протестанты.

Все христиане, принимающие истину и учение всерьез, согласятся, что различия между церквами в высшей степени значительны. От них во многом зависит, как исповедуют веру. Тем не менее все православные, католики и протестанты признают Символы веры первого тысячелетия церковной истории – такие, как Апостольский, Никейский (Никео-Константинопольский), Халкидонский и Афанасьевский. В них изложены фундаментальные представления христианства о действительности. Это классическое выражение христианского понимания Бога как Святой Троицы. Вера в Троицу создает мировоззрение, существенно отличающееся от того, которого придерживаются политеисты, монотеисты, не верующие в Троицу, и атеисты, о чем мы подробнее поговорим в главе 13. Кроме того, в Символах веры недвусмысленно заявлено о полной божественности и человечности Иисуса Христа. Следовательно, христиане воспринимают Иисуса не как еще одного учителя или пророка, а как Спасителя мира. Все это скорее объединяет христиан, чем подчеркивает различия между ними.