Чтение онлайн

– Только если что?!
– я напряженно подался вперед.

– Вот если бы твой Исмаилов убил кого-нибудь в прямом эфире… - мечтательно произнёс Егор, - вот это был бы разрыв. Все заголовки наши, тебе медаль и женщина, Лилие свобода, а Тиграну Мудазвонычу либо решетка, либо свои же порешают. Только ты губу не раскатывай, такие типы и рук своих не марают, и все улики прячут так далеко, что хер найдёшь. Короче, я думаю, это тупик, старичок. Никак.

Об этом я тоже думал. Постоянно. Голова раскалывалась от всевозможных схем и планов, как вытащить всех из сложившейся ситуации. Но события накатывались снежным комом. Я был более чем уверен, что Лилия находится под препаратами, и если муж смог настолько далеко пробраться, чтобы подавлять ее волю и желание вообще к чему-либо, значит он и нас с Соней не обделил вниманием.

Надеюсь только, что моя охрана сработает лучше и быстрее, чем его.

И все же. Все же…

– Да не грузись ты так. Сидишь пыхтишь, аж отсюда слышно. Сейчас я покумекаю и что-нибудь придумаю.

Тон, которым брат это сказал, неприятно коробил. Он будто обсуждал скидки на кардиганы или завтрак в турецком отеле. Между прочим, кое-как…

– Прости, Егор, но вряд ли ты сможешь понять как это переживать за своего ребенка.

– Ты удивишься, но возможно… пойму.

Я горько усмехнулся на слова собственного брата. Он что-то путает и с этим чувством ничто не сравнится.

О сыне я узнал совсем недавно, узнал слишком мало и только то, что пока позволили. Меня не было в его прошлом, но это вовсе не значит, что не будет в настоящем и будущем. И с этим Соне придется смириться. Она знает это, просто пока не уложила последний кусочек пазла в голове. Как только примет - мы расскажем Степе все, что должно, вместе. А пока что…

– У меня есть сын, - Егор произнес это четко и достаточно громко.

Мне не показалось.

– Да нет, это у меня сын, а ты убежденный чайлд-фри. Помнишь?

Шутка не получилась. Старший брат отвлеченно вскинул голову и снова занялся оценкой качества гостиничного номера.

– Паулина родила ребенка, а ты забыл об этом рассказать?

– Нет.

– Вы решились на усыновление?

– Нет.

– Щенка нельзя считать ребенком, Егор.
– Он всегда хотел собаку, но отец никогда не разрешал ему. А потом ушел. Мечта осталась мечтой, разрушенной и невыполненной.

– Мудозвон.

– Объясни нормально, придурок!

– У меня есть сын. Сейчас ему пять, и Паулина к его появлению на свет не имеет никакого отношения. Он… родился после того, как мы поженились.

Если бы я стоял, то непременно бы сел услышав такие новости. Если бы имел привычку пить - опрокинул стопку-другую, чтобы переварить информацию.

– И как твоя жена отнеслась к этой новости?

– Она не знает, - отрезал брат. В моем взгляде видимо было столько вопросов, что он наконец-то решил рассказать подробнее.
– Его мать - Кристина. Я не святой, ты знаешь, а появление ребенка - просто стечение обстоятельств.

Я усмехнулся от его формулировки.

– Ты забыл про гондоны или про то, что в отношениях не принято изменять?

– Отлично сказано, старик. Напомни пожалуйста, почему ты сейчас в разводе?
– огрызнулся Егор.

Он смерил меня взглядом, которым просил молчать, пока не закончит свою историю. Странно, что он вообще решил что-то рассказать. Пять лет! И даже больше. Не просто носить в себе такую информацию. Я не выдержал и пары недель.

– Кристина сообщила мне о беременности и о том, что не собирается делать аборт. Я ей сказал, что не хочу ничего знать о ребенке, и чтобы она молчала просто оплатил ей хорошую квартиру и помогал с текущими расходами. То есть все еще помогаю. Я ничего о нем не знаю, кроме имени и ничего не хочу знать. Мне все это не интересно, понимаешь? Памперсы, бессонные ночи, крики, вечные проблемы с простудой, ветрянкой, соплями и кашлем. Я не хочу, Паулина не хочет и в этом у нас с ней согласие.

– То есть она действительно не знает?
– я понял и принял информацию с первого раза, но переспросил для верности.

Егор покачал головой.

– Зачем ты рассказываешь это мне?

– Потому что у меня есть… предчувствие. Это похоже на навязчивую идею. Вроде как бомба с отложенным часовым механизмом. Я все предусмотрел, обезопасил себя и Пашу, но рано или поздно обратный отсчет включится и рванет. Иногда я совсем забываю и живу спокойно, но порой это просто навязчивая идея.

– Тебе стоит рассказать жене.

– Ты рассказал - тебе все еще не ясны мои причины молчать?

Настала моя очередь качать головой. Я смог прочувствовать на себе все последствия и побочные эффекты правды. Потеря любимой женщины, семьи, той жизни, которая у нас могла бы быть. Всерьез и навсегда.

Проведя рукой по голове я вспомнил, что к этому списку могла бы добавиться и моя собственная жизнь.

– Я никогда не жалел о своем решении рассказать Соне правду. Слова и момент были ужасными, но не поступок, Егор. Ты выбрал её, свою жену, свою женщину, чтобы делить с ней не только радость, секс, кайф от путешествий и вкусных ужинов, удовольствие от просмотра фильмов и полетов на воздушных шарах. Ты можешь и должен делить с ней свои сомнения и неудачи, боль и ошибки. Это - брак. Получается, что ты начал его со лжи.

– Еще раз, Макс, твоя правда стоила тебе брака!

– Еще раз, Егор, я бы поступил так снова! Я бы обо всем рассказал Соне и дал ей принять решение, как жить с этой правдой!

– Приняла уже! И как тебе, нравится? А ей нравится?!

Мы вскочили на ноги, встали друг напротив друга и пыхтели как два разъяренных быка. Эти фразы, брошенные друг за другом подвели черту в разговоре. Он высказался. Я выслушал. На этом моя роль с ограниченным набором функций окончена. Но мне было интересно еще кое-что.

– Так как его зовут?

– Кого.

– Моего племянника. Двоюродного брата Степы. Твоего сына. Он ведь не знает, что у него достаточно большая семья, правда?

– Рома.

Я хотел соединить имя мальчика с именем брата, почти уже сказал это вслух, но мысль на излете оборвал стук в дверь. Короткий, громкий и настойчивый. Первым к ней подошел Егор, сделав два быстрых и уверенных шага.

– Это случайно не Соня спешит навестить бывшего мужа, - с этими словами он открыл дверь и мы оба убедились, что он оказался не прав.

Там стояла Люба Фролова. В коротком облегающем платье, с излишне ярким макияжем для двух часов дня и сумкой Hermes, из которой виднелся красный корешок папки с бумагами. Очень толстой папки.

– На пороге стоять будешь или зайдешь?
– спрашивает Егор самым будничным тоном и пропускает ее в номер.

Брат, кажется, не удивлен, в отличие от меня. Мне странно видеть Любу здесь. Мою помощницу, мою любовницу и даже мою жену. Все это с пометкой “бывшая” и из настоящего осталась только фамилия, которую та не захотела менять. Я никогда не интересовался жизнью Фроловой, но какая-то информация все равно долетала до меня. После развода Люба на год выпала из профессии. Потом устроилась в маленькую фирму, но быстро поняла, что та не покроет ее амбиций и уволилась. А точнее перешла к Исмаилову, вначале как юрист, а потом доросла до отдела связей с общественностью и пиара. Вот и все, что я знал о ней.