Чтение онлайн

Первым делом надо убраться из бухты. Добраться до города.

Подпись Морана на документе была моим пропуском на свободу. Но почему-то на душе было тяжело и пусто, как в черной, холодной воде вокруг.

Лодку я привязала в зарослях камыша у дальнего конца бухты, подальше от чужих глаз. Ноги подкашивались от нервного напряжения, но надо было торопиться.

С первыми лучами солнца я услышала скрип телег. Спрятавшись у обочины, увидела небольшой обоз – несколько подвод, груженных бочками, в сопровождении усталых крестьян. Я подошла к самому хвосту, к пожилому вознице, и, сделав самое несчастное лицо, попросила подвезти до ближайшего постоялого двора. Мужик, сжалившись, кивнул на край телеги. Что меня удивило – даже не стал расспрашивать, откуда я взялась. Должно быть, одинокие усталые путницы тут не в новинку. Что неплохо говорит об общей безопасности дорог, кстати.

Так я и добралась до первых строений столицы – грязных рабочих окраин, пропахших навозом, дымом и старыми тряпками. Обоз остановился у большого постоялого двора «Золотое яблоко». Я поблагодарила возницу, зашла внутрь, заказала в общем зале миску похлебки и чай, чтобы не привлекать внимания. Пока ела, внимательно наблюдала за людьми. Место было бойким, проходным. Скорее всего, здесь меня станут искать в первую очередь, когда хватятся пропажи.

Немного восстановившись, я тихонько слилась, выйдя через черный ход. Нужно было найти что-то менее заметное. Пока брела по узким улочкам, размышляла о маскировке. Местные шляпки с густыми вуалями – благословение для беглянки. Можно нарядиться вдовой. Мысленно я даже суеверно поплевала через левое плечо, вспомнив Морана. Ведь мы же развелись, так что на нем это не отразится. Надеюсь. И тут же с досадой отогнала его образ: «Прекрати о нем думать! Он – прошлое. Опасное и несбыточное».

Нужно было решать, как зарабатывать на жизнь. Я врач. Правда, в этом мире вовсю царит патриархат. Но можно попробовать устроиться помощницей к какому-нибудь старику, выдав себя за вдову лекаря, перенявшую знания мужа. Или… повитухой. Это всегда было женской прерогативой. Да и спрос на акушерок в большом городе всегда есть.

Пока я раздумывала, мимо меня вихрем пронесся мальчишка-разносчик, выкрикивая что-то о свежих новостях. Я машинально остановила его и купила газету – пару листков серой бумаги с убористым шрифтом. Прячась в нише чьего-то подъезда, пробежалась глазами по колонкам. И мое сердце замерло. В разделе объявлений, среди прочих, было напечатано: «Сдается комната. Гончарная слобода, улица Глиняная, дом 17. Спрашивать мисс Пегги Грим».

Чудесненько! Слишком уж удачно все совпало, чтобы игнорировать такое.

Свернув газету, я натянула капюшон поглубже и решительно двинулась по указанному адресу. Теперь у меня был план. Снять комнату. Осмотреться. Изучить весь район. Найти нужный дом, и если Лора по-прежнему там – выкрасть.

Сердце бешено колотилось, но на этот раз не от страха, а от предвкушения.

Глиняная улица оказалась именно такой, какой я ее и представляла: тихой, небогатой, но опрятной. Узкая мостовая, маленькие, приземистые домики, притулившиеся друг к другу, как стайка испуганных овец. Воздух был густым и специфическим – пахло каолином, мокрым мелом, печным дымком и чем-то домашним, съестным. После бурного моря и напряженных дней на корабле эта улочка показалась очень уютной.

Напряжение никуда не делось, но к нему добавилось странное облегчение: я нашла временное жилище и место, от которого можно оттолкнуться в поисках.

Дом номер семнадцать ничем не выделялся: такой же маленький, приземистый, но чистенький. Я постучала. Дверь открыла сухонькая женщина лет пятидесяти.

– Мисс Пегги Грин? – уточнила я. – По объявлению. Насчет комнаты.

Женщина окинула меня быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на скромном платье и котомке.

– А деньги есть? – спросила она без предисловий.

– Есть за месяц, – кивнула я, доставая кошелек.

Это решило дело. Комната оказалась крошечной, под самой крышей, с одним запыленным окошком, выходящим во внутренний дворик. Запах старости, сушеных трав и мышей. Но зато своя. И главное – в эпицентре моих поисков.

Я отсчитала монеты, Пегги аккуратно ссыпала их в карман, сунула мне в руки ключ и удалилась, не проявив ни малейшего любопытства. Что ж, мне это только на руку.

Распаковываться я не стала, сбросила котомку в угол, выждала немного и снова вышла на улицу. Нужно было найти тот самый дом.

Я медленно шла по Глиняной, внимательно глядя по сторонам, разглядывая вывески и запоминая, где что находится. И вот, наконец, в самом конце улицы увидела его.

Дом не был особняком в классическом понимании, но явно выделялся среди прочей застройки – двухэтажный, каменный, с черепичной крышей и тем самым ажурным чугунным балкончиком на втором этаже, который я видела в обрывках чужих воспоминаний. Он выглядел крепким, респектабельным и немного мрачным.

Я устроилась на низком парапете колодца через дорогу. Отсюда открывался почти идеальный вид на фасад дома и балкон.

Теперь оставалось самое сложное – ждать.

Часы тянулись мучительно медленно. Я меняла позы, затаивалась в других местах, возвращалась, купила у уличного торговца лепешку и медленно ее сжевала, не сводя глаз с заветного балкона. Надо было бы не давиться сухомяткой, а пообедать, ведь с утра нормально не ела, но отходить было страшно.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепицу в розовато-золотистые тона. И вот, когда я уже начала бояться, что все бессмысленно и Лоры здесь нет, дверь на балконе скрипнула и отворилась.

Появилась яркая грудастая блондинка в белом чепце. Неужто нянька? А следом за ней, неуверенно переставляя ножки, вышла… девочка лет трех. В простом, но чистеньком платьице. Ее светлые, почти белесые волосы были заплетены в две косички.

Она подошла к перилам и уставилась куда-то вдаль, за крыши соседних домов. Выглядела она невероятно грустной. В ней не чувствовалось ни капризов, ни детского любопытства, лишь безучастная, покорная тоска. Внешность – точь-в-точь как в тех обрывках памяти, что достались мне от Джелики. Но я бы и так не сомневалась. Это была она. Лора.

Миссия, бывшая до сих пор абстрактным долгом, призрачным обещанием, данным в полубреду, вдруг обрела плоть и кровь. Волосы, которые пахнут молоком и детским мылом. Пальчики, сжимающие перила. И тоска в глазах такого маленького человека.

В груди что-то сжалось – больно и остро. Это был не просто ребенок. Это был мой ребенок. Тот, ради которого я согласилась на эту безумную авантюру. Тот, кого я должна спасти. И пусть ее родила другая женщина. Для Джелики раньше, для меня сейчас – это не имело никакого значения!

Я сидела не двигаясь, пока нянька не увела девочку обратно в комнату и балкон не опустел.

Вернувшись в свою каморку под крышей, улеглась на кровать, сверху на покрывало, и закрыла глаза. Отсутствие плавного покачивания очень мешало сосредоточиться. Теперь придется привыкать жить на суше.

Перед глазами так и стояло личико Лоры – бледное, с огромными, наполненными тихой грустью глазами. Мой ребенок, запертый в том мрачном доме. И мне нужно было его спасти!

Мозг, к счастью, тут же переключился с эмоций на холодный анализ. Что у меня в плюсах? То, на что никогда не решилась бы настоящая Джелика. Для леди из хорошей семьи это было немыслимо. А вот для меня…