Чтение онлайн

– Как? – удивилась я.

– Когда мой противник погиб от ранения в ногу, – его голос вновь стал жестким, – я был слегка обескуражен. И тут появляется посланник с требованием остановить дуэль, так как сэр Ивермонт, оказывается, находится под покровительством королевы. У него даже были соответствующие бумаги! Это окончательно подтверждало мои подозрения: дуэль была подстроена с самого начала, целью был я, а Ивермонт – жертвой на заклании. И мне грозила ссылка в родовое поместье, гражданская опала, конфискация части имущества и явная немилость королевы. – Он повернулся ко мне, его лицо в полумраке было суровым. – У меня не оставалось выбора. И когда Ленфард предложил мне женитьбу на родственнице покойного, я согласился без раздумий. Это решало проблему с опалой и конфискацией имущества в пользу семьи погибшего. Кабальный брачный договор тоже подписал сразу, без возражений. И последующие пять лет я не имею права подать на развод, иначе жена получит половину моего состояния.

– А если на развод подаст ваша жена? – осторожно спросила я.

Он презрительно фыркнул, а в карих глазах сверкнула ненависть:

– После того, как эта дрянь подстроила наш брак? Из-за ее амбиций погиб человек! Нет, она никогда не получит развода. Я упеку эту гадину в монастырь!

В этих словах была такая непоколебимая уверенность, такая слепая вера в виновность Джелики, что у меня внутри все похолодело.

– А с чего вы решили, что она не жертва, а соучастница этой авантюры? – прошептала я. – Может, ее тоже заставили? Шантажом?

– Я видел ее дорожное платье и плащ! – яростно рявкнул Моран. – Она приехала ко мне в том же самом наряде, что был на ней во время спектакля у клуба! Самоуверенная наглость! К тому же она ведь родственница не Ивермонта, а Ленфарда.

Я попыталась как-то сгладить накал, воззвать к разуму:

– А может, наоборот, это подтверждает ее неведения? Иначе она бы выбросила одежду в море?

Увы, но мой аргумент не нашел отклика. Моран слишком злился, кипел. Может, позже… когда мы разведемся. Когда он поймет, что мне от него ничего не надо. Ни титула, ни его состояния. Даже половины.

И как же мне повезло, что Джелика раздобыла где-то совершенно новые вещи. Представить страшно, как бы отреагировал Моран, если бы увидел меня в том самом плаще! А ведь я могла и надеть его, по незнанию, ради удобства.

Плохо, что обвинение Джелики основывалось на таком шатком доказательстве. Платье и плащ. Моран даже не видел лица женщины возле клуба. Возможно, она на самом деле была нанятой актрисой или какой-то простолюдинкой, которой заплатили за розыгрыш? Непонятно только, зачем надо было использовать вещи Джелики?

– Как все сложно, – грустно вздохнула я. – Жестокий мир.

– Да. – Моран обнял меня крепче. – Но теперь в нем есть ты.

И в этих словах была такая горькая ирония, что мне захотелось и плакать, и смеяться одновременно. Он искал спасения в женщине, которая была самым большим его обманом. А я, зная это, прижималась к нему, словно и вправду могла стать его спасением. Или спастись сама.

Чудесно. Просто замечательно.

Спать вместе в одной каюте было и провокационно, хотя, скорее всего, весь корабль знал о наших отношениях, и, главное, неудобно. Поэтому вскоре Моран отправился к себе.

Едва дверь за ним закрылась, в каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь привычным скрипом корпуса и мерным гулом машин. Я легла, но сон не шел. Мысли метались между его словами о ненависти к жене и теплом прикосновения рук. Между пером солнечной колибри на столе и свернутым в кармане актом о разводе.

Но наш последний разговор окончательно убедил меня: оставаться нельзя. Когда он все узнает… Лучше быть для него призраком, который исчез, чем предателем, который живет в его доме.

Вроде бы я провалилась в тревожный, поверхностный сон, но, казалось, прошла всего минута, когда в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Мгновенно подскочила, уселась на койке, сердце заколотилось.

– Войдите, – прошептала я, стараясь не шуметь.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулось бледное от усталости лицо юнги. С этим мальчишкой, благодарным мне за леденцы от морской болезни и прочее лечение, я наладила контакт почти сразу. Даже кое-что объяснила про девушек и герцогов. И парень с чисто деревенской хваткой, еще не выбитой из него солеными ветрами, со мной согласился: одно дело в дороге погулять, чего уж, а другое – в содержанки при живой жене. И вообще, от сильных мира сего лучше держаться подальше – целее будешь.

– Мисс, вы просили разбудить, когда пришвартуемся в технической бухте. Подходим. Огни города уже видно.

– Спасибо, – выдохнула я, спрыгивая на пол. – Жди меня у шлюпок. Я быстро.

Мальчишка кивнул и исчез. Я действовала с дрожащими руками, но с холодной ясностью в голове. Оделась потеплее, перетряхнула котомку: деньги, документы, перо, иголки… Все на месте. Последний раз окинула взглядом каюту, где прожила целую жизнь за несколько дней. Вроде бы ничего не забыла. Только Морана.

Бесшумно выскользнула в коридор. Корабль был погружен в сон, лишь вахтенный на мостике да пара матросов у трапа. Юнга ждал в тени, у самой кормы.

– Все готово, мисс, – прошептал он, его глаза блестели в темноте от адреналина и страха.

Мы вдвоем, стараясь не греметь блоками, плавно опустили шлюпку на воду. Где-то вдали тускло светили огни портовых складов, но здесь, в отдалении, царила почти полная тьма.

– Садитесь, мисс, я помогу вам грести, – предложил мальчишка, уже ставя ногу на планшир.

– Нет, – резко остановила его. – Не надо, чтобы мой побег связывали с тобой. Тебе на этом корабле еще плавать, а Моран… – я запнулась, – его светлость тебя не простит. Спасибо за все. Забирайся назад.

Парнишка хотел было возражать, но увидел мое лицо и покорно отступил, перебросив в лодку мою котомку.

– Удачи, мисс Джесс. Вы… вы самая крутая, кого я знал.

Я оттолкнулась веслом от борта, и течение тут же подхватило легкую лодку. Юнга стоял на палубе, маленький темный силуэт на фоне огромного корабля, и махал мне рукой. Я помахала в ответ и развернула шлюпку носом к далеким огням.

Холодный ночной воздух обжигал лицо. Вода с глухим шлепком расступалась под веслами. Гребла я быстро, стараясь уйти как можно дальше от корабля, пока все спят. Пока он спит.

Мысли путались. Прощай, мой прекрасный герцог. Прощай, мое опасное увлечение. Теперь только Лора.

Корабль, большой и безмолвный, медленно растворялся в ночной мгле, словно мираж. Еще несколько минут, и его не стало видно. Остались только звезды над головой и темный, незнакомый берег, на который мне предстояло выйти в одиночестве.