Чтение онлайн

Юля. Меня. Обманула.

– Я приехал увидеть дочь.

Матвей

Юля приросла к одной точке, не двигается. Глядит на меня с ледяным ужасом в глазах. Побледнела, губы посинели. А я задыхаюсь от злости. Она застилает глаза, затуманивают сознание.

– Ну вы долго будете так стоять?
– не выдерживает бывшая тёща.
– Юль, заходи, закрывай дверь.

– Мне надо в машину, - бормочет себе под нос и разворачивается обратно к лифту.

– Стоять!
– рявкаю.

За секунду оказываюсь возле Юли и хватаю ее за руку.

– Как ты посмела?
– шиплю на ухо.
– Какое ты имела право?

Она дрожит, ресницы трепещут.

– Это мой ребёнок тоже. Ты не имела никакого права так лгать, лишать меня дочери. Ты хоть собиралась когда-нибудь мне сказать?

Юля делает вдох и, набравшись смелости, поднимает на меня глаза. Гордый взгляд обиженной женщины.

– Не собиралась, - так же цедит сквозь зубы.
– Никогда не собиралась. Убирайся вон и не смей приближаться к моему ребёнку.

– Вы можете объяснить мне, что происходит?
– снова вмешивается Ирина Александровна.

– Мам, уйди!
– гаркает на нее Юля.

– Ваша дочь в день нашего развода сказала, что у нее произошёл выкидыш, и ребёнка больше нет. А сегодня я совершенно случайно узнал, что Юля родила от меня дочку. Вот что происходит, Ирина Александровна.

Бывшая теща аж разевает рот.

– Юль, это правда?

– Мам, уйди!

Но Ирина Александровна никуда уходить не собирается. Деловито упирает руки в бока.

– Юля, ты в своем уме? Ты что, серьёзно нагородила Матвею такую чушь?

– Мама.… - предупреждающе выдыхает Юля.

– Так, давайте быстро в квартиру заходите. Хватит смешить соседей.

Я силой затаскиваю бывшую жену в дом, Ирина Александровна тут же захлопывает дверь. Пакет с продуктами так и остался валяться на лестничной площадке.

– Не смей приближаться к Насте, - тут же набрасывается на меня Юля.
– Мы прекрасно без тебя живем. Ты нам не нужен. Ты хотел со мной развестись? Ты получил развод, живи теперь, как хочешь.

Ее голос дрожит, по щекам побежали слёзы.

– Ты больше не лишишь меня дочери. Я буду общаться с ней.

– Только через мой труп.

– Снимите сапоги, вы натоптали мне тут, я сегодня мыла, - снова вклинивается Ирина Александровна.
– Так и будете на пороге стоять, что ли? Матвей, снимай верхнюю одежду, проходи в квартиру.

Юля сцепляет челюсть. А я решаю послушать бывшую тещу. Разуваюсь, снимаю куртку, захожу в ванную и мою руки.

– Я хочу увидеть своего ребёнка, - требую.

– Она спит в этой комнате, - показывает пальцем Ирина Александровна.

Я безразлично шагаю мимо плачущей Юли. На пару секунд замираю у двери, чтобы морально подготовиться. У меня шоковое состояние, все происходящее кажется сном. Проснусь сейчас - и снова будет моя серая безликая жизнь, в которой нет ничего, кроме работы.

Опускаю ручку и с грохочущим сердцем делаю шаг. Маленькая девочка спит на белой кроватке с бортиком. Ее светлые волосы рассыпаны по розовой подушке.

Я забываю, как дышать. Смотрю - не могу оторваться. Горло кошки дерут, в легкие словно стекловаты насыпали. Моя дочка. У меня есть дочка. Такая маленькая, такая беззащитная во сне. У нее чуть сопит носик, ротик приоткрыт. На тумбочке рядом с кроватью стоит большой стакан воды.

За спиной тихо закрывается дверь. Оглядываюсь. Вошла Юля и привалилась к стене. В комнату проникает лунный свет, мне хорошо заметен след печали на лице бывшей жены. С Юлей я потом разберусь. А сейчас возвращаю внимание дочке. Подхожу к ее кроватке, опускаюсь на корточки. Рассматриваю детское личико.

Одеяло закрывает дочку до пояса. Она спит в розовой пижамке с единорогами. Худенькая. А волосы длинные, красивые. Как у Юли. Любуюсь малышкой. Хочу дотронуться до нее, обнять, но не решаюсь. Боюсь разбудить. Сколько ей? Два года и несколько месяцев, наверное.

Это какой-то кошмарный сон, в котором мой ребёнок рос без меня. Я все пропустил. Ее самые важные моменты. Первые шаги, первые слова. Больше двух лет меня не было рядом. Настя. Очень красивое нежное имя. И так ей подходит.

– Хватит, - шелестит за спиной шёпот Юли.
– Пойдем. А то проснётся и испугается.

– Не указывай, сколько времени мне проводить с моим ребёнком, - отвечаю тоже шепотом, но таким строгим, что он выходит похожим на рычание.

Юля шумно вздыхает и больше не произносит ни слова, пока я сижу возле Насти и рассматриваю ее. А я не могу налюбоваться дочкой. В горле то и дело ком образовывается. Приходится постоянно сглатывать его. Я разбит, убит, уничтожен. Мой ребёнок меня не знает. Два года - это много. Но больше я ни дня не упущу. Буду приезжать к дочке каждый божий день.

Настя начинает ворочаться, переворачивается на бок. С тоской понимаю, что пора уходить. Напоследок осмеливаюсь провести ладонью по мягким волосам дочки. У меня дрожат пальцы, а глаза жгут слёзы. Встаю на ноги, перевожу дыхание. Разворачиваюсь к Юле. Она все так же стоит, привалившись к стене. Опускает дверную ручку, давая понять, что надо выходить.

В коридоре никого нет, свет не горит. Ирина Александровна тактично удалилась? Или затаилась где-то и собирается подслушивать? Наверное, второе. А мне все равно.

Юля направляется в свою комнату, я следую за ней. Закрывает плотно дверь, включает свет. Мне неинтересно слушать её оправдания или обвинения в мой адрес. Поэтому сходу начинаю:

– Я буду общаться со своей дочкой, сколько захочу. Я буду приезжать к ней каждый день и проводить с ней столько времени, сколько посчитаю нужным. И только попробуй ставить мне палки в колеса, только попробуй препятствовать моему общению с Настей.

Юле не понравились мои слова. А мне глубоко наплевать, что ей там нравится или не нравится.

– У меня одно требование: ваше общение должно быть всегда в моем присутствии.

– Засунь себе свое требование знаешь куда? Я буду общаться со своей дочерью в том формате, в котором захочу: с тобой, без тебя, с кем-то ещё. И тебя я спрашивать не намерен.

– С кем-то ещё? Это с кем? С твоей новой женой? Чтобы никаких баб не было возле Насти, понял меня?
– шипит как змея.

Боже мой, она что, до сих пор меня ревнует? Спустя три года после развода?

– Я приведу к своему ребёнку любого человека, которого захочу и посчитаю нужным к нему привести.