Чтение онлайн

Матвей подхватывает дочку, кружит ее в воздухе. Довольный, счастливый, улыбается. Как будто все прекрасно. Мы садимся в машину, едем домой. Сейчас у Насти ровный сахар 5,7, но что будет вечером после ужина, я понятия не имею, и мне до трясучки страшно.

Пока дома Настю холят и лелеют мои родители, я захожу в свою комнату, падаю на кровать и даю волю слезам. Матвей бесшумно ко мне подходит и садится рядом. Не спрашивая разрешения, обнимает.

– Я так и не поняла, как это все компенсировать, - плачу ему в плечо.
– Я бухгалтер, но как считать эти грёбанные углеводы, не смогла до конца понять. Особенно как считать их в супах. А ещё же бывает, что сахар начинает ни с того ни с сего расти через два часа после еды. Это из-за белков, как я поняла. Значит, помимо углеводов ещё белки нужно считать.

– Это если кормить чем-то слишком белковым.

– Я вообще понятия не имею, чем теперь кормить Настю. Это очень тяжело. А если она захочет съесть какое-то сложное блюдо, в котором и быстрые углеводы, и медленные, и белки, и жиры, и соль… Как это считать? Сколько на это инсулина колоть? Я не знаю, чем кормить Настю на ужин.

– Я приготовил ей ужин и рассчитал на него дозу. Надеюсь, правильно.

– А завтра чем ее кормить? Завтрак, обед, ужин. А ещё перекусы.

– На завтра я тоже составил ей меню и подготовил контейнеры с едой. На каждом контейнере я написал, сколько инсулина колоть. Не переживай. Мы вместе со всем справимся.

Матвей обнимает меня крепче. Это уже стало привычным. В больнице Матвей все время меня обнимал. Я чувствую его поддержку, чувствую, что он рядом. Я не одна. Мне есть, на кого положиться.

Матвей полностью берёт на себя контроль за питанием Насти. Каждый вечер после работы приезжает к нам с контейнерами еды на завтра. К каждому приклеен стикер с временем кормления, дозой инсулина и паузой, которую необходимо выдержать после укола. Я просто делаю все по инструкции Матвея. Благо, Настя не артачится: съедает все, что я ей даю, и в нужное время. Это огромное облегчение. А то я начиталась в диабетическом чате, что некоторые дети не хотят есть то, что дают родители, или не доедают до конца (а ведь инсулин уколот на конкретную порцию).

Настя становится значительно спокойнее. Уходят истерики. В больнице мне сказали, что неконтролируемое поведение дочки, которое возникло в последний месяц, было вызвано диабетом. Организм не справлялся с таким уровнем глюкозы, и это выливалось в истерики. Когда я это услышала, не поверила. Я была уверена, что у дочки возрастной кризис, и не более. Но, кажется, это правда. Настя не просто стала спокойной, как раньше, она ещё и в свой режим вернулась без проблем. Организм начал получать инсулин, и все стало так же, как было до диабета.

Я не знаю, что бы я делала без Матвея. Я бы не справилась с болезнью одна. От родителей помощи в диабете нет, они при виде сахара 8 чуть ли не в обморок падают. Хотя глюкоза на уровне 8 в течение двух часов после еды - нормально. Даже у здоровых людей сахар после еды поднимается до 8. Именно поэтому анализ глюкозы всегда сдают утром натощак после ночи голода.

Я жду визитов Матвея к нам. Как только часы бьют пять вечера, начинаю подпрыгивать в нетерпении. Смотрю на время и гадаю, чем сейчас занят Матвей. Ещё на работе, думаю. А вот сейчас, наверное, начал собираться. Вышел из офиса, сел в машину. Захожу в навигатор на телефоне, проверяю пробки на дорогах. Расстраиваюсь, если они выше пяти баллов. Значит, Матвей будет ехать долго. Когда наконец-то в нашу дверь раздается звонок, я мчусь открывать. И чувствую колоссальное облегчение, непередаваемую радость, когда вижу бывшего мужа.

Он подхватывает на руки Настю, здоровается с моими родителями. Мы идём в детскую, играем с дочкой втроем. Настя так расцветает, когда приезжает Матвей. И я тоже расцветаю. Визиты бывшего мужа - единственная радость для меня в эти тяжелые темные дни.

Потом мы кормим Настю. Матвей делает ей уколы, у него это получается лучше, чем у меня. Я то в сосуд попаду, то слишком надавлю и останется синяк. После ужина я купаю Настю, и мы вместе укладываем ее спать. А когда дочка засыпает, наступает долгожданное время для нас двоих.

Нет, ничего такого между нами не происходит. Мы просто сидим вместе на кухне или в моей комнате. Разговариваем о Насте и о работе. Я не уволилась из компании Матвея. Он сам забрал из кадров мое заявление. Зачем? Я так и не поняла. Но я продолжаю числиться, хоть и не хожу в офис. Недавно на карту пришла зарплата.

Я не знаю, смогу ли теперь когда-нибудь работать. За Настей нужно круглосуточное наблюдение. Няня от нас ушла, сразу сказав, что не будет работать с ребёнком-диабетиком. В сад отдать? Сомневаюсь. Я знаю, что дети с диабетом ходят в обычные сады, но я пока не рискну отдавать Настю. Вдруг кто-то из детей принесёт в группу конфеты, и дочка съест? Мне пока удобно кормить ее тем, что привозит Матвей.

Бывшему мужу тяжело жить в таком режиме, я вижу, как у него слипаются глаза. Работы в фирме много, он теперь не может задерживаться по вечерам, как делал это, когда мы были женаты. Ведь вечером нужно ехать к нам, проводить время с Настей и давать мне инструкции по питанию на следующий день. Поэтому Матвей стал приезжать в офис к пяти-шести утра и заниматься накопившимися делами перед началом рабочего дня.

– Сколько ты спишь?
– спрашиваю, глядя на его темные круги под глазами.

– Три-четыре часа. В выходные пять-шесть.

Даже эти несколько часов трудно назвать сном. У Насти по ночам скачет сахар. То сильно падает, почти до трех, то подскакивает до пятнадцати. Тогда я в панике звоню Матвею, и он говорит мне, что делать. На низкий сахар даю дочке выпить апельсиновый сок. Один раз дала слишком много, и глюкоза с трех подскочила до двенадцати. Пришлось снова звонить Матвею и по его инструкции скалывать хвост инсулином.

– Тебе обязательно быть в офисе так рано?

– Сейчас да. Идет активное слияние компаний, работы невпроворот.

– Приедешь домой, ложись сразу спать.

Мне не хочется, чтобы Матвей уезжал. Но глядя на то, какой он замученный, сама предлагаю ему поехать к себе.

– Сразу не получится, нужно готовить Насте.

– Ты делаешь это по ночам?
– изумляюсь.

– Ну да. Сейчас приеду и буду готовить.

Я как-то не задумывалась, когда именно Матвей готовит дочке контейнеры с едой. На часах одиннадцать, я не знаю, где живет бывший муж.

– Где ты живешь? В нашей квартире?

«В нашей». Мне требуется набраться смелости, чтобы так сказать.

– Нет. Она стоит закрытая. Я купил себе однушку в другом районе. От вас без пробок полчаса.

– Далеко. А почему не живешь в той квартире?

– Не смог жить в ней после развода.

Мы замолкаем. Тяжело на душе. И так не хочется, чтобы Матвей уезжал. Аж до слез. Но и удерживать его под надуманными предлогами не имею права. Ему нужны хотя бы эти три-четыре часа сна.

– Переезжайте с Настей туда, - неожиданно говорит.

Я даже не сразу понимаю, о чём Матвей.

– Куда туда?