Чтение онлайн

— Александр Фёдорович, трудно поверить, что человек на такой должности не в курсе того, чем предприятие занимается, — хмыкнула, разливая чай.

Взяв чашку и благодарно кивнув, Вишневицкий гордо заметил:

— Чем занимается — я как раз в курсе. Все «большие ремонты» в порядке, а на мелких проходных объектах, как только бригады выходят, я раз в неделю с проверкой бываю обязательно.

Тут я улыбнулась и покачала головой в неверии: объектов у нас больше трехсот, а там, где «Главстрой» работает сам — около сотни. А Вишневицкий, между прочим, один. Как он все успевает? Фигаро?

Вполне реальный, а не литературный, персонаж посмотрел лукаво:

— Так-то, я — мужик простой. Начинал в свое время «технадзором» на трассе, на северах, сразу после «Губкина [1]». С семьей из-за вахты не сложилось, поэтому всегда только работой и был занят. Глупо вышло. Когда дикарем из леса выбрался, жизнь давно у всех устроена, а мне только новые проекты и остались, ну, и карьера.

— Пожалеть вас не получится никак. Ну, не выглядите вы настолько несчастным, — улыбку вернула и удивилась, насколько он мог быть… приятным, что ли?

— Да я не к этому, — усмехнулся Александр Федорович, — сколько работаю, все удивляюсь человеческой жадности. Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, все теперь с документами нормально будет. Отдел договоров мы полностью обновили.

— Это-то и страшно… — закатила глаза, а он только рассмеялся.

Как показала практика, не зря я беспокоилась.

Пока Вишневицкий был в городе и приглядывал за новыми шустрыми девицами, то худо-бедно, но дело шло и вполне приемлемо. Но стоило ему куда-то отъехать, все, пиши — пропало.

Вот что за люди? Ничему их жизнь не учит.

В следующий «чайный визит» уточнила, как там процесс вразумления коллег и подчиненных, а Александр, с чашкой в одной руке и с пастилой в другой, вдруг закатил глаза:

— Татьяна Ивановна, ну, не наивная же девица? Все воруют. Всегда и везде. Мы же прекрасно понимаем, что воровали, воруют и воровать будут. Другое дело, что каждый из нас на своем месте может с этим сделать? И — как?

Откровенно говоря, трудно, конечно, не согласиться с такой позицией, как бы прискорбно это ни звучало. Но лицемерия, за исключением маленького нюанса, при нашем общении мы с Александром Фёдоровичем как-то умудрялись до сих пор избегать, поэтому я согласно кивнула.

— Так что я, как ты понимаешь, держу это в жёстких рамках. Знаю: кто, где, сколько и в каких пределах. Ну, и по башке они получают в том случае, если разевают роток посильнее, теряют всяческий стыд и начинают не воровать, а грабить.

Грустно кивала, потому что такая история имела место быть сплошь и рядом. И в Администрации, и на Тарасовских стройках, и вообще, где бы я ни работала. Горько, но факт.

— Ну и, конечно же, — Вишневицкий понял, что я в печали, отставил чай, взял за руку, начал поглаживать кисть и попытался утешить, — всё это дает мне возможность для дополнительного поощрения непосредственно работяг. Тех, кто варит трубу, ворочает краны, выверяет автоматику, запускает вентиляцию и системы кондиционирования, тех, кто льет фундамент, кладёт кирпич. Не только наглые мажоры и «пристроенные» имеют с этого, уворованного, кое-что.

Встрепенулась, потому что этакий подход изредка встречала в глубинке.

— Естественно, такой взгляд на «отнять и поделить» дает дополнительные детские лагеря и санатории для семей сотрудников, гранты на учёбу особо отличившимся. Понятно же, что всё это требует денег? И общество пенсионеров нашей шарашки тоже содержится на эти дополнительные отчисления…

— Ты, выходит, этакий «Робин Гуд» от стройки? — грустно улыбнулась.

А он посмотрел на меня удивленно, а потом вдруг рассмеялся:

— Намекаешь, что я по уши в долгах?

[1] Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина

'Случай — это псевдоним Бога,

когда он не желает подписываться своим именем'

Анатоль Франс

Спроси меня кто-нибудь про остаток так ярко начавшегося лета, я затруднюсь с ответом. Помню, что была все время чем-то занята.

Если закрыть глаза, то тут же понесутся чередой рабочие документы, споры с коллегами из сметного и производственных отделов, истерики представителей подрядчиков, негодование руководства, которое приходилось останавливать то цитатами из договоров, то из УК.

Вроде бы у Климовых пила как-то игристое, но когда? Не помню, хоть убейся.

Да, дочь изредка писала и звонила, сдержанно негодовала, что «злая мать» бросила отца в «сложной ситуации», но мозги у «ужасной женщины» кипели и ресурса для понимания страданий как Тарасова, так и Катеньки не нашлось:

— Катерина, прекращай. Вокруг твоего отца наверняка есть некие юные феечки, которых он спонсировал все это время, так что уж без внимания твой папа точно не останется. А мне видеть его лишний раз не то что не хочется, а слишком неприятно.

Екатерина Алексеевна недовольно сопела, но вынуждена была категоричную позицию матери принять.

— Очень жаль, но я тебя поняла, — печально заявила крошка в конце августа, когда звонила сообщить, что они с Энрике в аэропорту и ожидают рейс до Сан-Паулу через Аддис-Абебу.

— Привет стране диких обезьян! Смотри в оба, паспорт никому не оставляй и, если что, сразу звони, слышишь? Я развелась с твоим отцом, а не с тобой, мало ли, вдруг ты запамятовала, — наставила детку на путь истинный с точки зрения матери.

И выдохнула после того, как получила на следующий день фото из загородного поместья семьи да Силва.

— Пусть у них там все сложится, Господи! — так хотелось, чтобы Катюша была счастлива. Очень.

Но больше заморачиваться по поводу Тарасова мне было совершенно некогда: на работе пытались бунтовать подрядчики, иногда руководство, изредка — коллеги.

За всем этим беспокойным хозяйством нужен был глаз да глаз, и утомляли они сильно.

— Как-то вы на этот раз припозднились, Татьяна, — попеняла мне мой мастер-парикмахер. — Тут не освежать надо, тут уже придется красить.

Покаянно вздохнула, конечно, но в этот раз, и правда — замоталась и упустила время. Спохватилась, когда надо лбом уже хорошая такая полоса родного цвета отросла, а Вишневицкий начал поглядывать косо.

Медведь, как повадился ходить ко мне жаловаться, являясь в нашу богадельню, так и с течением времени принял это за правило.