Чтение онлайн

В обеденный перерыв вдруг прорезалась в телефоне Катюша:

— Мамочка, мы с Энрике перенесли визит в Петербург. Думаем, что, скорее всего, куда-нибудь, после Нового года. Ну или к весне, как получится…

Елки-метелки! Ведь забыла напрочь, что собирались приехать знакомиться. Вот что полная занятость со «старой мамочкой» делает. Кошмар.

Или это уже склероз?

— Смотрите, как вам удобнее, — выдохнула удивленно. — Я, если куда поеду, то теперь разве только в столицу, на презентацию статей или предзащиту. Вы предупредите, ладно?

— О, мам! Семья Рика в восторге от твоих достижений. Тут полагают, что ученая степень вроде как очень круто, особенно у женщины. Бабушка Соледад считает тебя героической матерью и поводом для гордости.

Хихикнули, потому что я — такой себе повод, сомнительный. Но меня сейчас это никак уже не смущает.

Кстати, поняла недавно, что я счастлива без Тарасова куда как сильнее, чем была с ним. И вообще, нынешняя жизнь моя, хоть и полная работы по самую маковку, мне нравится.

Удивительно, что с разводом она (да и я, чего скрывать) только лучше стала.

— Мне приятно. Передавай бабушке и всей семье мои самые теплые пожелания. Пока я очень занята диссертацией помимо основной работы, так что могу выпадать из диалога. Ты пиши сама, хорошо? — попросила дочь, в надежде на ее сознательность.

Катенок засмеялась:

— Ой, не волнуйся, мы так утомились здесь от родственного гостеприимства и бесконечного общения, что хотим уже обратно в индийские джунгли, к обезьянкам. Вероятно, тоже будем какое-то время не слишком социальны. Разве что по работе. Поэтому и ты меня не теряй. Я постараюсь слать фотки и краткие сообщения. Ну, как пойдет, в общем…

На этой оптимистической ноте с ребенком распрощалась и вернулась в свой вечно кипящий мир цифр и бесконечных бумаг с редкими вкраплениями Вишневицкого со сладостями и чаями.

Вернувшись вечером домой и перебирая гардероб, постаралась как-то оглядеться, сориентироваться в пространстве. Так сказать, прикинуть: кто я и где, но во время ужина замигал вызов от профессора Фомина.

Увы, пришлось отбросить пустые размышления и впрягаться в обсуждение первой редакционной правки нашей грядущей статьи. Так что я уже за полночь, ложась спать, признала:

— Как-то закрутило рыжую Танечку-белочку колесо дел. Кровать-то до сих пор не куплена, хотя денег вроде уже хватает. А даже выбрать некогда. И вообще — все на свете некогда. Хорошо, хоть дочь не прилетит в ближайшее время.

Делает ли такое умозаключение меня «плохой матерью», не определилась. Уснула раньше.

Дальше осень понеслась, будто она — лето: быстро, огненно, а местами и непечатно. Но все это, в лучших традициях Петербурга, было, к сожалению, сбрызнуто дождем.

Работы, в связи с маячившим впереди концом года, оказалось с горкой. Творчества тоже хватало, так как Фомин был одержим презентовать общественности наше с ним исследование в ближайшее время, хоть бы и в виде конференции со статьями и докладом. Одно хорошо: поставила себе напоминалки в телефон про парикмахера и маникюр. А то вообще можно превратиться в неведомую зверушку, с такой загруженностью.

Ну и то, что Тарасов не показывался, тоже было приятно. Неясно, то ли все еще поправлял здоровье, то ли занимался поиском средств, дабы обезопасить свою свободу от СК.

Мне было плевать. Вот не до него уже давно.

Вдруг впереди замаячил «День народного единства».

Внезапно.

Как бы, хотелось спросить:

— Что? Как? Почему?

Но удалось только оглядеться и буркнуть, посмотрев в новый пакет «выполнения» от «Главстроя»:

— А где Вишневицкий?

Прикинула, что как-то давно Сашу не видела, хотя до сих пор он два раза в неделю чаевничал у меня стабильно.

— Ой, да вроде заболел, — пробормотала очередная силиконовая инста-дива, подхватила подписанное сопроводительное письмо к комплекту документов и ускакала.

Задумчиво поглядела ей вслед, потом на календарь, затем в ежедневник и вспомнила его лукавое:

— Чтобы в любой момент быть на связи, прекрасная Татьяна. Любой вопрос, любое недоразумение, вы только позвоните. И мы всё решим.

Ну и набрала Сашу.

В трубке сначала долго шли гудки, а потом вдруг засипело, захрипело и забормотало.

Вздохнула печально:

— О, друг мой, картина ясная. Осень — простудный сезон. Температура есть?

— Вроде была вчера. Что-то там, около тридцати девяти с копейками, — прошуршало в трубке.

Ну, немного представляя ход мыслей этого мужчины, поняла, что эти «копейки» где-то ближе к сорока.

— Ты принимаешь какие-то лекарства? Как, вообще, лечишься? Врач у тебя был? — настороженно уточнила.

Вишневицкий «бодро» хмыкнул:

— Брось, Танюш. Что там лечить? Отлежусь и нормально будет… Не волнуйся.

Ну да, свежо предание, как говорится.

— Ты у себя в новой квартире? — надо сверить координаты, на всякий случай.

— Так, а где мне быть? — Саша закашлялся.

— Обязательно выпей жаропонижающего, и вообще, пей побольше, — вздохнула печально.

На том и распрощались. А по дороге домой спросила себя:

— Ну что, Танюшечка, ты же не дашь помереть такому большому специалисту? «Главстрою» без Вишневицкого не выжить… да и мне с ними маяться надоело.

И потащилась дура Татьяна Ивановна в субботу с бульоном и лекарствами с самого утра проведать болезного коллегу.

Да, выглядел Саша не только шокированным, когда обнаружил меня на пороге, но и сильно не в себе: взлохмаченный, помятый, бледный, но с горячечным румянцем. Глаза блестят, дышит тяжело. Картина ясная: спасать придется.

Ну а раз я все же явилась к страдальцу, то надо было приступать к лечению, чем я и занялась.

— Топай в душ, потом надень удобное и носки обязательно. Сейчас выпьешь лекарство и будешь потеть, так что положи рядом пару футболок на смену, — подхватив сумку с приветом из аптеки и легкой едой, прошла в кухню, оценить масштаб трагедии.

Соображал Саша тоже, видимо, не очень, потому как молча сделал, что велели. Влив и набрызгав в него все положенные по случаю лекарства, предварительно уточнив про наличие аллергии, уложила спать, застелив новое постельное белье.

Пока Вишневицкого лихорадило, а после температура спадала с положенными спецэффектами, успела слегка убрать на кухне, запустить робот-пылесос, поставить стирку и чуть проветрить квартиру.

Огляделась. Вроде должен пойти на поправку, а дальше вполне и сам справится. Подробные указания я ему оставлю, да и с голоду теперь не умрет.