Чтение онлайн

Он замер.

Вот она, нужная точка.

— Вы угрожаете офицеру? — спросил он тихо.

— Я предупреждаю человека, который пришёл давить на женщину в служебном кабинете.

За спиной скрипнула дверь. В приёмную вошла Ольга Сергеевна. За ней Наташа Лобанова и Нина Павловна из Дома офицеров. Они ничего не говорили. Просто встали у стены. Удивительно, как много может значить молчание, когда за ним не страх, а решение.

Чернов посмотрел на них и понял, что разговор уже не спрячешь.

— Вы все очень смелые стали, — процедил он.

Ольга поправила сумку на плече.

— Нет, просто память у нас хорошая. Особенно на даты, подписи и фамилии.

Он резко собрал папку и вышел. Не хлопнул дверью, не стал кричать. Это даже лучше. Значит, испугался не нас, а того, что осталось на бумаге.

Галина Петровна опустилась на спинку стула и закрыла лицо ладонью.

— Девочки, я думала, он меня сейчас сожрёт.

— Не сожрёт, — сказала Ольга. — У него зубы теперь заняты журналом.

Я подошла к столу.

— Галина Петровна, спасибо.

— Не благодарите. Я не ради вас только. Сегодня вашу подпись подделали, завтра мою заставят поставить там, где нельзя. Хватит уже.

К обеду по городку пошёл слух, что Чернову звонили из округа. Неофициально, конечно. У нас все неофициальное становилось громче приказа. Андрей в штаб не приехал до двух часов, потом его видели у начальника гарнизона. Кристина, судя по всему, тоже всё узнала.

Она позвонила мне ближе к вечеру.

Я не хотела брать, но Роман Сергеевич сказал: если звонит, включайте запись и слушайте. Люди в злости говорят полезные вещи.

— Вы довольны? — голос у Кристины срывался. — Вы специально его топите! Он нервничает, у него проверка, а вы со своими бумажками!

— Кристина, я не обсуждаю с вами Андрея.

— А придётся! Он сказал, что из-за вас всё откладывается. Вы понимаете, что мне рожать? Где мне жить? У мамы в двушке с братом?

Я прикрыла глаза. Вот она, настоящая любовь. Не про Андрея. Про жильё.

— Это вопрос к отцу вашего ребёнка.

— Он обещал квартиру! Вашу. Большую!

Я молчала. Иногда молчание лучше любого вопроса.

Кристина тяжело дышала в трубку.

— Вы думаете, если жёны вокруг вас собрались, вы сильная? Они завтра разбегутся. Все боятся Андрея Викторовича.

— А вы?

Она сбилась.

— Что я?

— Вы его боитесь?

Пауза стала длинной. Потом Кристина бросила:

— Я его люблю.

Но сказала так, что даже сама себе не поверила.

После звонка я сидела на кухне и смотрела на папку с документами. Боль никуда не делась. Она просто стала другой. Не той, что валит на пол, а той, что заставляет выпрямиться перед дверью, за которой тебя снова будут давить.

Вечером пришло сообщение от Андрея.

Ты перешла границу. Завтра поговорим у начальника гарнизона. Официально.

Я показала его Роману Сергеевичу. Ответ пришёл почти сразу.

Идём вместе. Это уже не семейная беседа.

Я отложила телефон и подошла к окну. Во дворе Сёма с Аней кидали мяч в баскетбольное кольцо. Сын смеялся. Недолго, устало, но смеялся. И я вдруг поняла, что ради этого звука выдержу и начальника гарнизона, и Чернова, и Андрея с его холодным лицом.

Он хотел оставить мне стыд.

А оставил следы, по которым я теперь шла к его расплате.

К начальнику гарнизона я шла не как жена Андрея Волкова.

Это ощущение пришло неожиданно, уже у КПП, когда дежурный проверял наши документы. Раньше меня здесь знали без пропуска. Кивали, улыбались, говорили: проходите, Валерия Михайловна. Жена командира. Женсовет. Свой человек.

Сегодня я протянула паспорт и временный пропуск наравне со всеми. Рядом стоял Роман Сергеевич с портфелем. Чуть позади — Ольга Сергеевна, которую мы заявили как свидетеля по части документов. Я видела, как дежурный старательно не смотрит мне в глаза. Наверное, уже знал, куда мы идём и зачем.

В штабе было тихо. Та самая тишина, в которой люди не отдыхают, а прислушиваются. За дверями говорили вполголоса, телефоны звонили коротко, шаги по коридору звучали слишком отчётливо. Здесь всё было Андреевым миром. Его приказы, его подписи, его люди, его кабинет с картой на стене. И я много лет считала, что этот мир крепче моего.

Оказалось, бумага с входящим номером иногда сильнее генеральского голоса.

Нас провели в кабинет начальника гарнизона. Генерал-лейтенант Северцев сидел за большим столом, без лишней важности, но так, что сразу становилось понятно: лишние слова здесь не любят. Седой, сухой, с тяжёлым взглядом. Рядом — офицер юридической службы, подполковник с тонкой папкой. У окна стоял Андрей.

В форме. Идеальный. Собранный. Только лицо жёстче обычного.

Он не посмотрел на меня как на жену. Посмотрел как на проблему, которую не успели убрать.

— Присаживайтесь, — сказал Северцев.

Мы сели. Роман Сергеевич положил портфель на колени, не раскрыл сразу. Мне это понравилось. Он не суетился. Не пытался произвести впечатление. Просто ждал, когда нас начнут слушать.

Северцев сцепил пальцы.

— Валерия Михайловна, Андрей Викторович сообщил, что у вас семейный конфликт, который вышел за пределы дома. С вашей стороны поступило заявление по жилищному делу. Нам надо понять, есть ли там служебная составляющая или это часть бракоразводного процесса.

Я почувствовала, как Андрей едва заметно расслабился. Вот на это он и рассчитывал. Семейный конфликт. Обиделась жена. Ревность. Развод. Ничего для штаба.

Я открыла папку.

— У меня нет просьбы обсуждать здесь измену моего мужа, — сказала я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Это больно, но это правда семейная часть. Я пришла из-за документов.

Северцев чуть приподнял бровь.

— Продолжайте.

— В жилищном деле нашей квартиры появилось заявление от моего имени. В нём указано, что я не имею имущественных претензий при разводе. Я это заявление не писала и не подписывала. В день, которым оно датировано, я была с сыном в детском отделении госпиталя. Есть запись в журнале приёма и выписка.