Чтение онлайн

Галина Петровна прочитала заявление медленно. Я видела, как меняется её лицо.

— Вы уверены, что хотите подать именно в такой формулировке?

— Уверена.

— Тут указано, что вы считаете заявление в деле подложным.

— Да.

Она сняла очки.

— Понимаете, после регистрации я обязана буду доложить начальнику.

— Понимаю.

— И в штаб уйдёт запрос.

— Пусть уходит.

Галина Петровна несколько секунд смотрела на меня уже не как сотрудник отдела, а как женщина на женщину.

— Лера, он будет злиться.

Я едва усмехнулась.

— Он и раньше был не рад, когда я мешала ему жить удобно.

Она поставила штамп. Чётко, громко, прямо на моём экземпляре. Этот звук оказался лучше любых успокоительных. Входящий номер. Дата. Подпись. Теперь моё слово тоже лежало в системе, а не только в чужих разговорах на кухнях.

Когда я вышла, в коридоре меня ждали Ольга Сергеевна и Наташа Лобанова. Они даже не спросили. Просто посмотрели на лист в моей руке и выдохнули почти одновременно.

— Всё, — сказала Ольга. — Теперь они не смогут сделать вид, что тебя нет.

Я хотела ответить, но телефон завибрировал. Сообщение от банка.

Дополнительная карта заблокирована владельцем основного счёта.

Я открыла приложение. Семейный счёт, с которого я платила за продукты, кружки Сёмы, лекарства, коммуналку, был недоступен. Андрей не стал ждать. Ударил туда, куда мужчины вроде него бьют особенно спокойно: по быту.

Следом пришло сообщение от него.

Раз ты решила воевать, живи на свои. За квартиру платить будешь сама. Посмотрим, как долго тебя хватит.

Ольга прочитала через моё плечо и выругалась сквозь зубы.

— Красавец. Генерал, а методы как у мелкого жмота.

Наташа сразу полезла в сумку.

— У меня наличные есть. Возьми пока.

— Не надо, — сказала я, хотя горло сжало. — У меня есть свои деньги. Немного. Дотянем.

На самом деле я уже считала в голове. Коммуналка. Школа. Продукты. Лекарства Сёме. Бензин. Адвокат. Почерковедческая экспертиза. Андрей знал, что делал. Он годами повторял, что его деньги — это стабильность семьи, а мои дела в женсовете — общественная нагрузка. Удобная нагрузка. Почётная, но почти бесплатная.

По дороге домой я заехала в банк. Сотрудница за стойкой объяснила всё вежливо и равнодушно: дополнительная карта была привязана к счёту Андрея Викторовича, владелец имел право её заблокировать. Я слушала, кивала и понимала, что ещё один крючок вытащен из моей кожи. Больно, с кровью, но вытащен.

Дома Аня встретила меня у двери.

— Мам, Сёма у себя. Он нашёл что-то в старом планшете.

— Что?

— Я не знаю. Он закрылся и не открывает.

Я пошла к его комнате и постучала. Тихо, без нажима.

— Сём, это я.

— Уйди, пожалуйста.

Голос был глухой. У меня сразу всё внутри сжалось.

— Я войду, хорошо? Просто посижу рядом.

Он не ответил. Я открыла дверь.

Сёма сидел на полу возле кровати. Перед ним лежал старый семейный планшет, которым мы давно почти не пользовались. На экране была открыта почта Андрея. Видимо, когда-то он сохранил пароль, и всё до сих пор подтягивалось.

— Я не специально, — сказал сын быстро. — Хотел игру найти. Там письма открылись.

Я присела рядом.

— Что ты увидел?

Он повернул ко мне планшет.

На экране было подтверждение бронирования гостиницы в областном центре. Дата ударила по глазам сразу. Двадцать третье ноября. День Сёминого школьного матча, куда Андрей обещал прийти. Тогда он позвонил за час до начала и сказал, что его срочно вызвали на совещание. Сёма весь матч смотрел на дверь спортзала, а потом делал вид, что ему всё равно.

В письме было два гостя. Андрей Волков и Кристина Рогова.

Ниже — заказ ужина в номер.

Сёма смотрел на меня так, будто просил опровергнуть.

— Он сказал, что у него служба.

Я положила ладонь ему на спину.

— Я тоже так думала.

— Он из-за неё не пришёл?

Я молчала. Лгать было легче. Сказать, что мы не знаем, что всё может быть иначе, что взрослые письма ничего не значат. Но ложь уже слишком дорого обошлась нашей семье.

— Похоже на это, сынок.

Сёма сжал губы. Потом резко отодвинул планшет.

— Я тогда гол забил. Первый за всю секцию. Я ему видео отправил, а он ответил только вечером. Написал: молодец.

Он произнёс это слово так, что я едва выдержала. Мне хотелось найти Андрея, поставить перед ним ребёнка и заставить смотреть, как выглядит его важная тайная жизнь со стороны. Не для суда. Не для командования. Для сына, который до последнего надеялся, что папа просто занят.

Аня стояла в дверях. Она слышала всё.

— Сём, хочешь, я с тобой в зал схожу? — спросила она. — Мяч погоняем.

— Не хочу.

— Тогда просто посидим.

Она села с другой стороны, и мы оказались на полу втроём. Без красивых слов, без обещаний, что всё пройдёт быстро. Просто сидели рядом, пока Сёма держался и не плакал. А потом всё-таки заплакал. Тихо, зло, стыдясь собственных слёз.

Я обнимала его и думала, что Андрей забрал у меня мужа, у Ани отца, а у Сёмы — веру, что взрослое слово что-то значит.

Вечером пришёл адвокат, которого нашла Ольга. Звали его Роман Сергеевич Климов. Бывший военный юрист, теперь частная практика в районе. Невысокий, спокойный, с обычной папкой, без важного вида.

Он изучил документы, переписку, фото поддельного заявления, банковские сообщения и бронирование гостиницы.

— По разводу понятно, — сказал он. — По квартире будем биться. По подложной подписи — отдельно. Но самое неприятное для Андрея Викторовича даже не раздел имущества.

— А что?

— Если всплывёт, что подложный документ гулял через служебные каналы, это уже вопрос к дисциплине, доверию и проверке. Генералы не любят грязь в бумагах. Особенно перед комиссией.

Я посмотрела на папку Развод, которая за два дня стала толще моего терпения.

— Что мне делать сейчас?

— Ничего не подписывать. Все разговоры записывать, если участвуете вы. Деньги вывести на свой отдельный счёт. И подготовиться, что он попытается договориться.

— Андрей не договаривается. Он приказывает.