Чтение онлайн

И вот вроде мама как лучше хотела, а вышло все так, что хоть сейчас бери и семейную драму по их жизни снимай.

Сложно все это, и как бы я не поступила, потом может прилететь:

«Мам, я не просил тебя лезть!»

Или еще хуже…

«Мам, ну ты же опытная, ты почему молчала? Сказать не могла?».

Наверное, из двух зол я выберу последнее. Пускай сами бодаются, и сами потом лбы друг дружке зеленкой лечат, а мама должна отойти и помогать, только если ее об этой помощи просят. Меня просили? Нет. Вот и не высовывайся, Рита.

И вообще, погостили и хватит. Я сюда приехала, чтобы набраться сил, и чтобы побыть в тишине, без Стаса и прочих. Все что хотела, я сделала, а значит нужно сказать спасибо хозяйке за гостеприимство и возвращаться обратно в свою жизнь. Хватит тут прятаться от проблем.

Я почти не брала с собой вещи и поэтому сборы заняли меньше получаса. Шкаф, полочка в ванной, книги рядом с кроватью – вот и все мои пожитки. Когда я застегиваю молнию своей дорожной сумки, в квартиру возвращается Оля. Румяная и очень счастливая.

– Римма Сергеевна, ну как вкусно пахнет, как в ресторане! – Она сразу кидается мне на шею и крепко прижимает к себе. – Вы суп сварили, да? Вот как ни стараюсь, все равно ваша стряпня лучше, чем у меня. Ой, и пюрешка еще горячая? Ну, вы даете! Знала бы, что тут такое, никогда не стала ужинать этим рисом, он у меня до сих пор вот где стоит, аж дышать больно. Ой… а чья это сумка?

– Моя, Оленька.

– А зачем она вам, - девушка переводит удивленный взгляд с сумки на меня и медленно моргает.

– Я уезжаю.

– Как?! Куда?!

– Так, ну давай по порядку. Как – на такси. Куда – домой. Да не стой ты столбом, давай тут поговорим. – Пытаюсь посадить Олю на диван, но та не дается.

– Не могу сидеть, так живот еще сильнее болит, лучше вот так, стоя. И зачем вы едете, разве вам здесь плохо?

– Мне здесь очень хорошо, Оля. И спасибо тебе большое, что приютила меня, но мне пора возвращаться обратно.- Куда? К вашему мужу? В тот дом?

Она возмущается искренне, как ребенок. Я невольно улыбаюсь при виде этого кукольного лица с большими глазами и алыми, будто фломастером нарисованными, щеками.

– Ну, во-первых, не надо так за меня переживать. Во вторых, помимо дома у нас есть квартира и после развода она достанется мне. В третьих, я просто не могу продолжать прятаться у тебя на кухне, как бы хорошо мне там ни было.

– Почему не можете?

– Потому что это не правильно. Мне нравится у тебя, но я чувствую, что когда я здесь, то теряю все важное там, в моей прежней жизни. Моих друзей, коллег, любимые маршруты для прогулок, хобби. В конце концов, я обещала Коле и Юре помочь с фирмой, пока Стас… в отпуске.

О том, что это за отпуск, решаю в последний момент промолчать. Коля сам расскажет своей жене, что происходит у нас в семье. Или не расскажет, но тоже сам.

– Вы этого гада еще и в санаторий отправили, - от возмущения Оля кривит губы и чуть подается вперед, чтобы опереться руками о дверной косяк.

– Зато у меня будет почти три недели тишины. И я смогу разобраться со всеми делами. И знаешь что, Оль? Хоть я и буду сейчас занята, ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью с Маркусом и вообще. Что бы вы ни решили с моим сыном, я не перестану быть бабушкой своему внуку и, возможно, подругой тебе.

– Вот же черт, - от Олиного вскрика, я вздрагиваю.

– Не хочешь быть подругами? Ладно, я не навязываюсь…

– Да нет, Маргарита Сергеевна, просто живот очень болит. Уже не тянет, а будто разрывается изнутри.

Подхожу к невестке и вижу, как на бледном лице проступил пот. А сама она вжалась в стену и закрыла плоский живот ладонями.

– Мышцы каменные.

– Сделать тебе чай?

– Лучше вызовите скорую, - жалобно тянет в ответ.

– Уверена? Может ты просто съела что-то не то? У меня есть аптечка…

– Аааай, мамочки… Маргарита Сергеевна, больно…

Не понимая, что происходит, достаю из кармана штанов телефон и набираю 113. Через несколько гудков мне отвечает диспетчер.

– Какие жалобы?

Смотрю на Олю, которая статуей замерла в дверном проеме и не шевелится, и мямлю что-то неразборчивое:

– Эм, женщина двадцати пяти лет, острая кишечная колика. Накануне была в ресторане. – Вспомнив, что Оля говорила про рис, отвожу трубку от лица. – Оль, ты суши там ела? Может ты рыбой отравилась?

– Маргарита Сергеевна, - она со стоном сгибается пополам и чуть не плачет. – Не ела я ничего, я… я малыша жду… ждала… жду! Господи, да помогите мне, пожалуйста!

??????????????????????????

Я всегда отличалась хладнокровием. Экзамен в институт, свадьба, рождение сына, первый провал Стаса в бизнесе, потеря всего нажитого, унизительная измена не смогли меня сломить. Что уж, даже там, в маленьком кабинете, когда мой наблюдающий врач рассказывал мне про диагноз и его неутешительный последствия, я старалась сохранять спокойствие. Я думала, что это такая особенность характера, что я железная леди. Оказалось, я просто никогда не боялась всерьез.

Но сейчас мне впервые стало страшно. Страшно за Олю – скрюченную, с подогнутыми под себя ногами, она сама была похожа на эмбрион. Тот, который сейчас борется за жизнь у нее в животе.

Борется. И победит. По-другому быть не может.

– Все будет хорошо, - мой голос противно дрожит, тоже наверное впервые.

– Вы не бросите меня? Я очень боюсь больниц, пожалуйста, не уходите.

Оля подняла на меня бездонные, как два океана глаза. Бедная девочка, она так напугана, а я ничем не могу ей помочь.

– Оль, - глажу ее холодную руку, - я не уйду, пока мы не убедимся, что все хорошо. Скажи, какой у тебя срок?

– Четырнадцать недель.

– Даже так…

От ужаса у меня сбилось дыхание. Я надеялась услышать что-то меньшее - пять, шесть, семь недель, но четырнадцать… это же три месяца? Это еще шесть и на свет может появиться маленький, горластый человек? Очень сильно похожий на моего сына и на Ольгу, и самую малость на меня, потому что в этом и есть чудо рождения. Ты продолжаешься в каждом своем ребенке, во внуках, в правнуках.