Чтение онлайн

Вы можете сделать отсылку на то что у автора один глаз слепой, и он чего то не видит. Или что герои росли в зоне с повышенной радиацией и состарились раньше срока. Или принять, что они такие, что от их лиц и образов идет вот такое ощущение, а морщины, килограммы на боках, оттенок блонда у болонки героини дорисовать себе сами.

Все таки визуалы это больше помощь тем, кому сложно представить героев по описанию автора. Я в своей голове вижу их четко и максимально приближенно к тем картинкам, которые вам даю. Но можем без визуалов, если вас они смущают.

Итак, вот у нас Давид.

А сразу за ним второй вариант для Бори. Они нравятся мне одинаково сильно, просто не смогла выбрать и показалось, что этот Боря выглядит сильно младше и Анисы и Давида. А они у меня одного возраста. Но я постаралась во внешности показать характер Бориса и мне лично нравятся оба варианта.

Шелковая ткань приятно холодит кожу. Я специально купила новую сорочку по случаю нашей годовщины. Долго сомневалась, надо ли, потому что вещь не просто дорогая, а дорогая до неприличия. Натуральный шелк, нежный цветочный рисунок, французское кружево по лифу. Такая красивая и изящная сейчас она кажется мне неуместной. Возвращаюсь в ванную и накидываю поверх любимый «вафельный» халат. Так лучше. Проводив гостей, Боря опять заперся в кабинете. Обычно я засыпаю, не дождавшись его, но не сегодня. Беру с тумбочки книгу. Сажусь в постель и жду, когда же мой благоверный наработается и вернется в семью. Слышу, как в гостиной бьют часы. Полночь. Дверь со скрипом открывается и на пороге появляется муж.
– А, вот ты где, - уже по голосу понятно, что Боря еще не протрезвел. Он, не раздеваясь, плюхается на матрас. Его рука тут же тянется ко мне, залезает под халат.
– Не надо, - говорю я тихо, но четко, и убираю его ладонь.
– О? Мы не в настроении?
– он хмыкает, пытаясь снова притянуть меня к себе.
– Именно так.
– Голова болит?
– его пальцы снова тянут на себя пояс халата. Как хорошо, что я его надела. Я резко отодвигаюсь, запахиваюсь плотнее.
– Нет. С головой у меня полный порядок. Просто сейчас я не хочу всего этого.

Боря закатывает глаза и выдыхает до того драматично, будто я только что отказала умирающему в лечении. Он с шумом откидывается на спину, заложив руки за голову.

– Не хочешь секса, тогда давай спать, - бормочет он, глядя в потолок.
– Выключи свет. Какая удивительная, тотальная глухота. Его нежелание видеть и слышать ничего, кроме собственных позывов. От этого у меня сводит зубы.

– Не могу, я читаю, - отвечаю я, нарочито четко перелистывая страницу. Он с усмешкой поворачивается ко мне.

– Сколько можно? Все не начиталась? Я отрываю взгляд от книги и смотрю на него прямо. Впервые за тридцать лет брака хочется сказать мужу гадость.

– Некоторые книги можно перечитывать постоянно и каждый раз находить там что-то новое. Как Анну Каренину, например.
– Говорю я абсолютно ровным, почти бесстрастным тоном.
– Жалко, что ты ее так ни разу и не открыл. На Борином лице появляется простое, глупое недоумение. Он моргает, переваривая. А потом издает короткое, хриплое «кря», которое резко превращается в громкий заливистый хохот. Боря бьет кулаком по матрасу, закидывает голову, сотрясаясь от смеха.
– Ну, Аниска, ну даешь! – хрипит он.
– А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?

– Наверное, я пропустила этот урок. Как и ты, когда проходили, что невежливо говорить о жене при посторонних. Его улыбка мгновенно тускнеет. Сам он резко подбирается.

– А я и не о тебе. Я о книгах.
– Он делает паузу, и в его глазах мелькает знакомая хитрая искорка.
– Ладно, раз мы все выяснили, может, сделаешь мне массаж? Спина болит… и кое-что еще.

Я уже сержусь не на шутку. Высокое либидо это отлично, и мне грех жаловаться, но ведь все должно быть по обоюдному желанию, а не когда один принуждает другого. Сейчас Боря свой секс либо выпросит, как бродяжка на вокзале, либо что? Заставит меня? Нет, невозможно.

– Не сделаю, - голос мой звенит от возмущения. Я отодвигаюсь от него к изголовью.
– И нет, мы еще ничего не выяснили. Прости, что докучаю такой ерундой. Но у меня тут семья рушится. И я хочу понять, что я сделала не так и как мы можем это исправить. Он фыркает и отворачивается от меня как от назойливой мухи.

– Мы можем лечь спать и забыть, как ты устроила скандал на ровном месте. «На ровном месте». От этой фразы кровь ударяет в виски. У Бори талант – подбирать удивительно неуместные слова, которые очень точно передают его отношение ко всему происзодящему.

– Это не ровное место, Боря. Ты сказал, что тебе со мной скучно. Пускай завуалированно, но все всё поняли.
– Я встаю с кровати, отхожу к окну, так, на расстоянии, мне спокойней.
– Если ты нашел дурость сообщить об этом своим друзьям, то поищи в себе смелость, честно поговорить со мной! Боря медленно поднимается на локте. Движения не совсем четкие, как и речь, язык нет-нет, да заплетается. Наверное, не стоит решать вопросы с пьяным человеком. С другой стороны, а может именно это побудило его сказать то, о чем он давно думал, но скрывал? Может так получится у нас нормально все обсудить?
– Хочешь честно?
– цедит он сквозь зубы.
– Да, - я не отвожу от него взгляда.
– Что ж, ну получи тогда свою честность.
– Он делает паузу.
– Да, мне скучно. Не всегда, но часто. Я не читал «Анну Каренину» ни разу, но инструкцию к Анисе Самойловой выучил наизусть. Знаю все, что ты скажешь, сделаешь, наденешь на работу, приготовишь на ужин. Ты у нас мастер подбирать слова, скажи тогда мне что это, если не скука? Во рту пересыхает.

– Разве плохо знать обо мне все?
– Это скучно, только и всего! – парирует муж.
– Тебе скучно смотреть футбол, а я его обожаю. Скажи, разве я обижаюсь на тебя за это?
– Ты путаешь теплое с мягким.

Говорю и понимаю, что где-то уже слышала эту фразу. Понимает это и Боря. Мы замолкаем и смотрим друг на друга.

Напряжение между нами такое, что кажется, достаточно просто зажечь спичку и что-то в комнате детонирует, взорвется. В глубине души я жду этого взрыва, потому что надеюсь, что после него станет легче, как раньше.

Но ничего не происходит. Черты лица Бори смягчаются и он как-то равнодушно жмет плечами.

– Ну, путаю так путаю. Знал, что не стоит даже затевать этот разговор. – Он отворачивается от меня к стене и просит: - Аниса, завтра рано вставать, давай спать.

Если бы это было так легко. До сна мне как будто очень далеко. Сердце стучит как бешеное, и стоит закрыть глаза, как под веками растекается сухой жар. Нет, сейчас я точно не засну.

Кручусь на месте, вздыхаю. Открываю окно, потому что жарко. Закрываю, потому что холодно. Судя по недовольному сопению слева, Боря тоже не спит.

– Что сделать, чтобы тебя попустило, душа моя? – слышу ехидный голос.

– Для начала переоденься, - шиплю я, - нечего ложиться в джинсах в кровать.

– Слушаюсь, мамочка.

Сказано было до того едко, что я поморщилась.

Боря встает, плетется к шкафу, скидывает с себя вещи, которые я приготовила и погладила к празднику, натягивает какую-то футболку и, повернувшись ко мне, кривляется, чем очень сильно напоминает нашу дочь в детстве:

– Так лучше, мамуль?

– Зачем ты это делаешь, - не понимаю я.

– А что не так. Ты же хотела правду, вот она, получай. Ты мамка. Для Регины, для меня, для нашей фирмы, даже для гостей. Даже сегодня всем упаковала с собой торт и попросила отписаться, когда они доедут домой. Ну, смешно же?

– Не очень, - потрясенно шепчу я.

– Значит, у меня идиотское чувство юмора. Потому что мне было смешно.

– Понятно.

Теперь уже к стене отворачиваюсь я. Затягиваю пояс халата так сильно, что ткань больно сжимает живот. Это жалкий, но единственно доступный мне щит. Я пытаюсь закутаться в него, спрятаться, зарыться. Господи, ну и дура. Только что выговаривала Боре за джинсы в кровати, а сама лежу тут в банном халате, как будто это лучше!