Чтение онлайн

– Я вот, как ты сказал… не доросла? А я вот считаю, что это ты слишком мал для меня. Старый. Лысый. Скучный. Бедный. Даже не директор издательства, а так… Она не договорила. И не надо, я все понимаю и так. Вероятно, Лиза тоже не спала этой ночью, представляла наш с ней диалог, и репетировала, что же скажет мне, как заткнет мне рот своей правдой.

Что ж, это даже мило.

– Ты забываешься, девочка, - встаю вслед за Лизой. Делаю шаг к ней, потом еще один. Сейчас мне хочется стереть с ее лица эту насмешку, показать, где было бы ее место, не встреть она в свое время меня. Ну, серьезно, много бы она заработала на этих своих интернет семинарах? Конечно, нет. И только когда появился я, и объяснил ей, как устроена медийка, Лиза обзавелась студией, монтажером, светом, даже смм-менеджером, который пропихивал ее тупые ролики во все дыры.

Руки сами сжимаются в кулаки. Это я создал Лизу. Я! В таком состоянии я сам себя боюсь, так что не понимаю, этой спокойной мины на ее лице. Она лишь предупреждающе качает головой и коротким, точным движением подбородка указывает в угол зала.
– Не трогай меня, иначе… Я поворачиваюсь. В углу, под потолком, маленькое, черное пятнышко, очень похожее на глазок камеры. Ну, конечно, она нас снимает.

Тактик, епта! Переиграла старого, лысого даже не директора!

Впрочем, одно достоинство у этого цирка есть, вид камеры заметно успокаивает мои нервы. Еще не хватало дать кому-то готовый компромат. Я могу даже пальцем ее не тронуть, а при удачном монтаже и склейке можно показать, как я, к примеру, мутужу Лизу головой по столу.

И хотелось бы, да нельзя. Я киваю, делая вид, что принимаю поражение.
– Тогда верни мне деньги, которые я дал на организацию банкета. Она фыркает, и картинно закатывает глаза.
– И не подумаю. Считай, что это компенсация за бездарно потраченное время.
– Даже так, - кажется, меня уже ни чем не удивить. Подлая девка, что с нее взять?
– Именно, - Лиза вздергивает подбородок.
– Пусть мне останется хоть что-то хорошее на память о тебе. Сейчас Бернадская совершила свою главную ошибку. Она решила, что все кончено. Что она выиграла. Она не понимает, что для таких, как я, поражение - это лишь повод для новой, более изощренной атаки - О, не переживай об этом, - говорю я тихо, почти ласково.
– Я и так планировал сделать тебе прощальный подарок. Такой, который ты никогда не забудешь. Зрачки в ее глазах испуганно расширяются.
– Ты угрожаешь мне? – Лиза нервно косится на камеру, как будто пытается проверить, точно ли та записывает наш разговор. Господи, неужели эта глупышка планирует поймать меня на слове?

Не дождется. Я медленно поворачиваюсь к выходу и иду обратно к двери.
– Что ты, - бросаю я через плечо, уже на пороге.
– Просто предупреждаю. Не только ты умеешь уходить красиво.

Машина еле ползет. В голове стучит молотком, отбивая дробь по вискам. Веки налиты свинцом, а внутри по венам растекается жар. Забытое и не самое приятное ощущение.

Окунуться в работу, единственное что отвлечет меня от всех неудач. Включаю поворотник, и въезжаю на парковку издательства. Краем глаза замечаю машину Регины. Это кажется мне странным, дочь утвердила себе личный график, согласно которому она начинает и заканчивает работу на пару часов позже остальных. Но видимо сегодня ей как и мне не спится.

Поднимаюсь по пустой лестнице, подхожу к своему кабинету и застываю. Возле двери, переминаясь с ноги на ногу, стоит Саша Тепляков. Узнаю его сразу, никто другой не носит таких нелепых розовых рубашек. Интересно, откуда Тепляковы его достали, из какой подворотни вывели и как долго отмывали, чтобы сделать управляющим ЗАО это ничтожество?

Он видит меня и улыбается своей влажной, слюнявой улыбкой.
– Борис!
– делает шаг навстречу, протягивает руку. Я медленно, нехотя, пожимаю ее. Ладонь влажная.
– Хотел лично поблагодарить за тот заказ! Это немыслимое дело, три месяца без работы, квартал закрывать нечем, уже думал распускать штат, а тут Вы! Спасибо за доверие!

Доверие. Слово режет слух. Этот петух сейчас разливается о том, как мы по ошибке отдали им макеты, а они все просрали. Стоит здесь, на моей территории, и благодарит меня за свой собственный косяк.

И немного за мой.

Но признать ошибку значит показать слабость. Нельзя. Я заставляю губы растянуться в подобии улыбки. Кладу ему руку на плечо.
– Саш, да не вопрос. Помогать молодежи - долг стариков, - обычно мне нравится строить из себя немощного старца. Окружающие тотчас начинают переубеждать меня в том, что я еще фору дам молодым, засыпают комплиментами. Но этот туп настолько, что не понимает о чем я и не включается в игру. Просто стоит и моргает своими белыми как у рыбы глазами.
– Сейчас я тебе помог, завтра ты мне.

В ответ он лепечет про сотрудничество, пока я толкаю дверь в собственный кабинет.

Ухожу, даже не удосужившись нормально попрощаться. Мне трудно уважать того, чей максимум – обрюхатить неликвидную дочку Теплякова, настоящего владельца ЗАО. Господи, этот олень даже фамилию жены взял, потому что сам из себя ничего не представляет.

А все туда же, бизнес, дела.

Я так зол, что зубы скрипят. И к существующим поводам добавляется еще один.

Когда Регина пришла работать в мою фирму, я решил показать всем статус дочери, и поделил директорский кабинет на две части.

Не равные. Моя была и больше и удобней.

Но это все равно оказалось куда красноречивей любых слов, все подчиненные разом поняли, кто в итоге займет мое место – дочь.

Только кажется, моя девочка решила сделать это даже раньше, чем я думал. С какого то ляда, она сидела не у себя, а у меня в кабинете.

На моем кресле, за моим столом, подперев голову рукой и смотря в окно. На губах дурацкая, блаженная улыбка. Она оборачивается, и я замечаю, что глаза ее сияют так, будто она выиграла в лотерею.
– Привет, пап, - урчит, как сытая кошка.

Наверное, у нее случилось что-то хорошее, и надо бы порадоваться за ребенка. Но собственные проблемы так давят, что я не могу даже улыбнуться в ответ.

– Что этот юродивый тут делал? – начинаю сразу, без предисловий.
– Саша? – Регина хмурится. – Да брось ты, нормальный парень. Мы обсуждали новый проект. Черно-белый, не бойся, цвет я ему больше не доверю. Но вышло очень стильно. Она отводит взгляд, вертит в пальцах ручку. Потом, словно делая мне одолжение, бросает:

– Кстати, если к тому времени будет готов макет Зельбер, его тоже можно отдать на ЗАО. Зельбер. Как будто ножом по нерву.

– Кстати о ней, как поживает контракт с Никой? Не можем же мы верстать макет до подписания договора. Дочь жмет плечами и начинает собираться, чтобы вернуться к себе, на меня ожидаемо не смотрит:

– Вопрос в работе. В работе. Как же я злюсь за эту халатность, за это легкомысленное отношение к тому, что для меня важно!

Жалко, что мы не пороли Регину, Аниса была против. Сейчас ей бы не помешал ремень по мягкому месту.

Ставлю портфель, дергаю молнию и вытаскиваю книгу. Сигнальный экземпляр от Парето, который выклянчил на почитать вчера.

Швыряю роман на стол, тот плашмя падает на клавиатуру.
– В работе, говоришь? – сдержаться и не заорать становится все труднее.
– Жаль, что не у нас! Как так вышло, Регина? Как ты умудрилась просрать самого важного для меня автора?! Она вздрагивает, бледнеет. Ее уверенность, еще секунду назад казавшаяся незыблемой, испаряется.

– Пап, я… я же общаюсь с ее юристом, все шло к подписанию… - Не неси чушь!
– режу я. Эти оправдания - просто шум, еще более раздражающий чем комариный писк. Я смотрю на Регину и вижу не свою умную дочь, а безответственного ребенка, который одним махом разрушил все, что я строил.
– Я доверил тебе фирму! А ты что сделала? Ты все уничтожила, Регина. Ты разрушила мой бизнес, просто так, по щелчку.