Чтение онлайн

Вижу, что ей плохо, вижу, что она мучается, и хочу сделать еще больнее, но не знаю как.

Говорю про ответственность, про долг и про долги, раз уж о них зашла речь. Говорю о том, что теперь нам придется переводить штат на удаленку, иначе не выплывем.

И все это сейчас, в канун Нового Года. Она молча, дрожащими руками, тянется к книге. Открывает ее, листает страницы, машинально просматривая написанное, как вдруг глаза ее расширяются, становятся круглыми, как блюдца.
– Пап… - Регина смотрит не на меня, а в книгу, будто прочитала там что-то ужасное.
– Да это же… мама.

– Не неси чушь!
– рычу я.
– Хватит уже впутывать сюда свою мать! Аниса не будет вечно за тобой косяки подтирать!
– Нет, ты не понимаешь!
– Регина тычет пальцем в страницу.
– Это ее книга! Я читала ее, правда тогда она называлась иначе, но сюжет, персонажи, текст, да, Господи, все! Папа, я говорю тебе, это мама! Мозг отказывается обрабатывать полученную информацию, и я подвисаю как старый компьютер. Чушь. Бред. Отмазка. Делаю шаг к столу, вырываю из рук Регины роман и кладу его обратно в портфель.
– Успокойся и не выдумывай.
– Вот, смотри! – она достает из кармана телефон, лихорадочно листает экран и наконец торжествующе улыбается.
– Ника Зельбер! Смотри же! Она сует мне айфон прямо в рожу. Я отшатываюсь. Потом медленно беру аппарат. На экране женщина. Строгое лицо, темные волосы, алые губы, костюм, очень похожий на мужской. Я вглядываюсь, стараясь найти подвох. Ищу грим, фотошоп, какие-то знаки. И вдруг... начинаю видеть. Не картину целиком, а детали, те самые, которые знаю и так. Очертания скул. Форму бровей. Эту чертову родинку на шее.

Она даже не пыталась ее замаскировать.

Как будто знала, что я… не пойму. В ушах начинает гудеть. Комната слегка плывёт. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы холодеют и будто покрываются миллионом острых иголок. Не может быть. Я что, совсем ослеп? Я что… собственную жену не узнал?

Жил с ней, ел с ней, спал с ней, работал тоже с ней, а стоило Анисе переодеться и сделать макияж, так все, поплыл?

Бред.
– Пап... ладно я, ты как ее не узнал? – голос Регины доносится сквозь шум в голове.
– Ты же больше всех с ней общался. Эти слова выдергивают меня из оцепенения.
– Я не узнал? Я?
– голос звучит громче, резче. Я злюсь, потому что нужен виноватый, нужно кого-то обвинить в случившемся проколе, нет, в катастрофе, лишь бы не думать, что это все я… - Правильно, Регина, я общался, а ты работала. Это была твоя задача и как вышло, что ты даже книгу не открыла, чтобы понять, с кем имеешь дело? Я тычу пальцем в собственный портфель, куда уже убрал идиотский роман своей… жены.

Жены!!!
– Ты понимаешь, что всего этого могло не быть? Что мы сейчас разгребаем только твои косяки? Чем ты вообще здесь занимаешься?
– Книгами, папочка, - бросает она с вызовом, и один в один как я выгибает бровь.
– Помню я, как ты занималась книгами!
– в голове всплывает улыбающаяся рожа Саши. И как он благодарил меня за оказанное доверие. Доверие? Получив нетипичный гигантский заказ, любой нормальный управляющий должен был позвонить и сто раз переспросить, в чем причина таких объемов. А не запускать станки с радостным визгом.

А тут… доверие оказали. Мы! Которые в лучшем случае пять книг в год пускали. Мысль ударяет с такой ясностью, что на секунду перехватывает дыхание.
– Не было никакой ошибки с печатью, - говорю я тихо, почти беззвучно, сам до конца не веря в то, что понял. Поднимаю на неё взгляд.
– Ты специально отдала макеты в ЗАО. Я прав?

Регина не отвечает. Она просто поджимает губы, точь-в-точь как в детстве, когда ее ловили на вранье. И этот знакомый, дурацкий жест подтверждает все и сразу.
– Ты отдала им наши книги!
– голос срывается на хрип, я не могу сдержать ярость.
– Заведомо зная, что они не справятся, ты просто отдала!
– Я не знала, что будет настолько плохо, - бормочет она, глядя в стол.
– О, ну тогда это тебя оправдывает!
– я криво усмехаюсь, а потом кричу, не в силах контролировать себя: - НЕТ, РЕГИНА! НЕТ! Тебя НИЧТО не может оправдать! Просто скажи, ЗАЧЕМ? Откат? Сколько ты получила, чтобы угробить нашу репутацию? Мысль смешная. У этой лавочки - ЗАО - нет таких денег. Тогда что? Я смотрю на её сияющее до этого лицо, на смазанную на губах помаду. Вспоминаю довольную физиономию Саши. И всё складывается в отвратительную картинку.
– Ты не работаешь на Теплякова, - ошарашенно говорю, и сам чувствую, как бледнею.
– Ты спишь с ним.
– Пап, нет!
– она вскакивает, но я вижу панику в её глазах. Врет.

Как в детстве, только гораздо хуже.
– Конечно, Господи, как всё просто! Ты спишь с ним! С этим червяком. Нет, со слизнем. Тупым, лебезящим слизнем. Регина, он же женат!
– По залету!
– выкрикивает она, а красивое, холеное лицо искажается злобой.
– Он женился, потому что та идиотка не могла даже предохраняться правильно!
– Регина, ты слышишь себя?!
– я стучу кулаком по столу.
– У него ребёнок! И жена, которую он никогда не бросит, потому что там всё завязано на бизнесе и бабках!
– А у меня что, денег нет?!
– кричит она в ответ.
– У тебя, милая моя, нет ничего!
– шиплю, переходя на шепот, полный ненависти.
– Ни денег, ни мозгов, судя по всему! Лечь под женатого мужика… Боже, какой стыд! И под кого? Под Сашу Теплякова! Под какого-то лоха подзаборного! Она замирает. Вся ее горячность уходит, взгляд становится холодным и твёрдым. Регина вскидывает голову, выпрямляет спину.
– Ещё раз скажешь в подобном тоне о моём любимом мужчине, и я тебя уволю, - говорит тихо и чётко. Я не верю своим ушам. Это она сейчас смешно сказала. Вытираю со лба испарину и нервно хохочу.
– Ты? Меня? Уволишь? Регина, не дури. Ты здесь только по документам, а на самом деле… - А на самом деле, - перебивает меня дочь, - единственный лох здесь - ты. Чтобы не делить фирму с женой, ты переписал все на меня. А теперь будешь делать, что я скажу, лишь бы тебя не выперли отсюда пинком под зад. Опираюсь о свой стол. И стол, и стены, и само здание – все здесь мое, и этот факт никто не изменит.

– Ты не посмеешь, - подаюсь вперед, пытаясь разглядеть в лице Регины то, что давно упустил. Как она такой выросла? Что это? Воспитание? Или генетика?

– А ты меня останови. Она даже бровью не ведет. Просто нажимает кнопку селектора, и просит секретаршу.

– Таня, зайдите ко мне. В кабинет Бориса Самойлова, да. Регина не сводит с меня ледяного взгляда, пока дает указания.

– Ситуация такая. Мой отец решил оставить нашу компанию, и нужно, чтобы он покинул здание, не привлекая лишнего внимания.

Пауза. Таня, моя, МОЯ, млять, секретарша молча переваривает, не зная, что сказать!

– Вы имеете ввиду… - Охрану?
– губы Регины растягиваются в улыбке.
– Не думаю, что до этого дойдёт. Папа же адекватный человек. Чувствую, как от нервов подгибаются ноги. Я бы сел, но нет уверенности, что после такого встану обратно. Ну, дочурка, ну гадина… - Регина, я уничтожу тебя, - говорю на удивление спокойно, будто ничего не случилось.
– Нет, не станешь, - ее голос звучит почти с сожалением.
– Потому что в глубине души ты меня понимаешь. Я просто борюсь за своё счастье. Ты для этого выкинул жену. А мне… мне придётся избавиться от отца. Жестоко? Да. Но на моём месте ты поступил бы так же. За дверью раздаются шаги и судя по шуму, дура секретарша все-таки подтянула охрану. Или просто ко мне на прием пришел кто-то из подчиненных. Это ужасно. Не могу, не могу позволить, чтобы мои же сотрудники видели, как меня выводят из собственного кабинета. Я отступаю. Перед глазами туман и такой плотный, что даже ручку не видно, нахожу ее на ощупь и хватаюсь за нее.
– Не так же, Региш, - бросаю даже не повернувшись к дочери.
– Не так же. Там, где ты прешь напролом, я просчитываю шаги. Так что… следующий ход за мной. Резко открываю дверь, прохожу мимо ошарашенной секретарши, мимо двух охранников, мимо главбуха, которой как раз было назначено на это время. Все с оторопью смотрят на меня, а я… Я изгнан. Выброшен из собственного детища. Но вместо паники, во мне плещется яд. Холодная, кристально чистая отрава, благодаря которой я еще держусь. Следующий ход будет за мной, и она пожалеет. Все они пожалеют. Все!

Я сижу в своем кабинете, за своим столом, перед своим компьютером и… улыбаюсь как дура. Просто так. Без причины. Хотя нет, одна причина у меня есть и сейчас я держу ее в руках.

Твердый переплет книги приятно холодит ладони. Я провожу пальцами по тиснению на обложке - Ника Зельбер - и ловлю себя на мысли, что написала не просто эротическую сказку. Нет, я смогла создать что-то гораздо большее. Билет в сокровенный мир женщины, проводник к себе настоящей. И это только начало. Начало чего-то нового, такого радостного, что сердце колотится быстро-быстро, как у девочки. Мой взгляд скользит по стенам, по книгам на полках, и наконец упирается в компьютер. Я ловлю свое отражение в темном экране монитора. И вижу там… себя. Не функцию, которой была раньше, а настоящую женщину, живую, любящую и любимую. Очень сильно любимую. Чувство это до сих пор кажется немного непривычным и оттого еще более ценным. В моем возрасте, с моим опытом и багажом неудач вот так взять и переписать все на чистовик. Немыслимо…

В дверь тихо стучат. Сердце отзывается теплым толчком на этот стук. Это Давид. Пришел забрать меня на обед. Хоть мы почти живем вместе, он до сих пор стучится в мой кабинет. Эта простая, почти старомодная деликатность заставляет меня улыбнуться еще шире.
– Войдите!
– говорю я, поднимаюсь с места.

А в следующую секунду сажусь обратно за стол.

Дверь открывается медленно, но силуэт в проеме виден сразу и один взгляд на Борю заставляет мой мир перевернуться с ног на голову.

Вид у бывшего мужа… ужасный. Будто его мучительно и долго били. Нет, не так. Будто после драки, его выкинули в выгребную яму, дали отлежаться, а потом пустили на корм пираньям. Костюм помят, взгляд мутный, на лице - такое отчаяние, что я замираю. Никогда, никогда я не видела Самойлова в таком состоянии. Даже в самые тяжелые наши времена он умудрялся держать лицо.

Он проходит мимо, тяжело опускается в кресло. Фактически падает вниз, будто у него отказали ноги.

– Регина уволила меня, - произносит Боря на одном выдохе. Голос пустой, безжизненный.
– Наша с тобой дочь сошла с ума и уволила меня.